История Юго-Восточной Азии: регион в средние века. Юго-восточная азия
 
» »

История Юго-Восточной Азии: регион в средние века. Юго-восточная азия

21.09.2019

Содержание статьи

ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ ЦИВИЛИЗАЦИЯ. К югу от Китая и к востоку от Индии находится полуостровной и островной регион Юго-Восточной Азии, включающий Мьянму (Бирму), Таиланд , Индокитай (Лаос , Камбоджу , Вьетнам), Малайзию и Индонезию , а также Бруней и Сингапур . На этой территории в первые века новой эры выросла самобытная цивилизация, породившая большие города, гигантские храмы, сложные ирригационные системы, а также обширные мощные государства. Самое известное из них – держава, созданная кхмерами на землях Камбоджи со столицей в самом сердце джунглей, в районе Ангкора.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИНДУИСТСКО-БУДДИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

История Юго-Восточной Азии до 2 в. н.э. остается белым пятном в науке. Наиболее ранние сведения о ней содержатся в китайских письменных источниках того времени и находках археологов. В китайских династических хрониках упоминаются государства, чьи правители носили индийские имена на санскрите , а священнослужителями были представители высшей касты – брахманы. Изображения Будды того же стиля, что и в Амаравати на р.Кришна, в Южной Индии, характерные для периода между 150 и 250 н.э., были обнаружены в Таиланде, Камбодже и Аннаме (Центральный Вьетнам), и на островах Ява, Суматра и Сулавеси.

Самые ранние тексты – на санскрите – были найдены на Западной Яве, Восточном Калимантане, на севере Малайи и в Камбодже. Эти надписи выполнены древним алфавитом времен Паллавов – тамильской династии, правившей с 3 по 8 в. в Канчипураме, на юго-востоке Индии. К более поздним временам относятся свидетельства, отражающие культурные веяния из других областей Индии. С северо-востока пришло одно из направлений буддизма – махаяна. Она несла на себе отпечаток мистической, сложившейся под влиянием индуизма доктрины тантризма, зародившейся в буддийском монастыре Наланда в Бихаре. С 11 в. начинает сказываться авторитет цейлонской (ланкийской) ветви буддизма. Эта ветвь буддизма – хинаяна (тхеравада) – постепенно вытеснила махаяну и индуизм из Бирмы, Таиланда, Камбоджи и Лаоса.

Древнейшая культура Юго-Восточной Азии.

Происхождение народов Юго-Восточной Азии.

Мало что известно о генезисе и ранней миграции народов, которые под влиянием индуизма и буддизма выработали свои собственные культуры. В наши дни наиболее цивилизованные народы населяют равнины, особенно речные долины и дельтовые низменности, а также морские побережья. Относительно отсталые в хозяйственном отношении народы ведут полукочевой образ жизни в горах и других возвышенных районах. Культуры неолита, а также бронзового и железного века были принесены в Юго-Восточную Азию малайскими племенами из Юго-Западного Китая, которые подразделяются соответственно на протомалайские и предмалайские. Они и стали этническим субстратом нынешнего населения региона. Обе эти группы, вероятно, мигрировали вниз по речным долинам в сторону дельтовых и приморских районов. Южно-Китайское море, Сиамский залив и Яванское море образовывали своего рода внутренний бассейн, способствуя общности культур народов, проживавших на побережье и берегах впадающих в них рек.

Материальная культура.

Материальное благополучие народов Юго-Восточной Азии было основано на выращивании плодовых деревьев, интенсивном возделывании риса и рыболовстве. Системы искусственного орошения требовали сравнительно высокой плотности населения: ирригационные сооружения строились при участии больших масс людей, организованных либо под властью сильного вождя, либо, в ряде случаев, в рамках сельских общин. По-видимому, к этому времени относится появление свайных построек и использование одомашненных буйволов для вспашки полей.

Существовала и «лодочная» цивилизационная культура, отличавшаяся удивительным разнообразием используемых судов разных видов и размеров. Многие семьи проводили жизнь на своих лодках, и вплоть до недавнего времени сообщение между населенными пунктами в Юго-Восточной Азии осуществлялось преимущественно по воде. Особенно высоким искусством судовождения обладали жители побережий, совершавшие дальние морские путешествия.

Религия.

Религия представляла собой смесь трех элементов: анимализма , культа предков и поклонения местным богам плодородия. Особенно почитались водные боги плодородия в виде нага – мифической кобры с несколькими человеческими головами. Для жителей Юго-Восточной Азии мир был наполнен таинственными силами и духами, представления о которых отражались в драматических мистериях и в дошедших до наших дней произведениях искусства. С культом предков было связано строительство мегалитов, в которых помещали останки умерших вождей.

Проникновение индийской культуры.

Проникновение индуизма и буддизма в Юго-Восточную Азию, по-видимому, началось еще до 2 в. н.э. Индуизм насаждался правителями местных государств, стремившимися подражать пышности индийских дворов. Буддизм приносили с собой нищенствующие буддийские монахи (бхиксу), основывавшие монастыри.

Правители, принимавшие индуизм, приглашали индийских брахманов для отправления ритуалов обожествления монархов путем их отождествления с одним из высших индуистских богов – Шивой, Вишну или Харихарой, (божеством, соединяющим черты двух первых). Новые имена правителей часто указывали на богов, с которыми они отождествлялись (Исанаварман – «Любимец Шивы», Индраварман – «Любимец Индры» и Джайяварман – «Любимец победы»). Широкое использование суффикса «-варман» в именах, по-видимому, уходит корнями к Паллавам. Поначалу это был ритуальный суффикс кшатриев – сословия (варны) воинов и вождей в Древней Индии, но позже он утратил сословное значение и употреблялся для обозначения членов правящего класса. Кроме брахманов, властители должны были приглашать специалистов по сооружению подобающих святилищ для поклонения богу-царю.

Постепенно санскрит стал священным придворным языком. Со временем индийское письмо было адаптировано для первых литературных произведений на местных языках. Великолепными примерами этого служат наиболее ранние из дошедших до нас надписей на яванском, малайском, монском и кхмерском языках.

Для легитимизации правителей Юго-Восточной Азии брахманы использовали мифические образы, взятые из эпических поэм Рамаяна и Махабхарата, а также из пуран (сборников религиозных мифов и гимнов) и других текстов, содержащих мифическую генеалогию царских фамилий области Ганга. Они насаждали также систему управления, изложенную в Артхашастре (Трактате о политике и государстве), индийскую астрологию и индийские календари. В этот процесс важный вклад внесли и сами жители Юго-Восточной Азии, многие из которых совершали паломничество в Индию для изучения священных текстов.

Ранние шиваитские надписи указывают на то, что в основе государственной религии лежал культ царской линги (фаллического символа), в которой, как считалось, концентрировалась магическая сила бога-царя, обеспечивавшая благоденствие государства. Таким образом, автохтонный культ плодородия был облачен в индийские одежды

РАННИЕ ИНДУИЗИРОВАННЫЕ ГОСУДАРСТВА

Фунань.

Первые находившиеся под индийским влиянием царские дворы, известные историкам, появились к концу 2 в. н.э. в трех областях: а) в дельте Меконга, б) на побережье современного Вьетнама, к югу от Хюэ, и в) на севере Малайи. Название «Фунань», под которым известно государство, располагавшееся в дельте Меконга, встречается в китайских источниках и представляет собой производное от древнекхмерского слова «гора». Для китайцев Фунань означала страну «царя горы». Китайские источники сообщают, что ее правящая династия была основана брахманом по имени Каундинья, женившимся на предводительнице одного из местных племен. В основу этой легенды была положена местная версия династического мифа Паллавов, в котором основательницей рода была принцесса Нага – мифическая девятиголовая кобра, богиня воды. Позже Нагу в качестве священного символа переняли у Фунани кхмеры, и она стала непременным атрибутом иконографии кхмерской столицы Ангкора. Считалось, что процветание страны поддерживается еженощным соединением кхмерских царей и принцессы Наги.

В первой половине 3 в. Фунань превратилась в мощную империю под управлением царя, чье имя упоминается в китайских хрониках как Фан Шиман. Корабли этого монарха господствовали на морях, а государства на землях нижнего течения Меконга вплоть до северных районов п-ова Малакка были его вассалами. Фан Шиман принял титул магараджи, или «великого правителя», направил одно посольство ко двору Мурунды в Индию, а другое в Китай. Некто Канг Тай, которого китайский император направил с ответным посольством, оставил первое описание Фунани. Ее последующие правители расширили территорию государства и его заморскую торговлю. Как следует из сохранившихся надписей, одной из задач царской власти было развитие ирригации. Крупномасштабные работы по созданию оросительных систем часто связывались со святилищами, где хранились следы Вишну.

Подобно Риму в Европе, Фунань оставила многие элементы своей культуры в наследство сменившим ее государствам, но в середине 6 в. под напором набиравших силу кхмеров влияние самой Фунани сходит на нет. Китайцы называли кхмерское государство Ченла и сообщали, что поначалу оно было вассалом Фунани. Никакого объяснения этого названия не обнаружено. На протяжении столетия, предшествовавшего вступлению на престол кхмерского царя Джайявармана II в 802, китайские источники упоминают о двух государствах: Ченла Земли и Ченла Воды. До сих пор мало что известно об их истории. Название «Ченла» упоминалось еще долгое время после основания великого кхмерского города Ангкор.

Тьямпа (Чампа).

Историческая вьетнамская область Аннам богата археологическими памятниками народа, известного как тямы (чамы). Впервые в истории они упоминаются как линь-и в донесениях китайского наместника севернее расположенного Намвьета: высокопоставленный чиновник жаловался на набеги тямов. До сих пор остается невыясненным, каким образом к ним проникали индийские веяния. Самые ранние надписи, датированные ок. 400 н.э., свидетельствуют о том, что придворной религией у них был шиваизм. Одна из надписей связана с самой древней лингой, обнаруженной в Юго-Восточной Азии.

Ранняя история тямов представляет собой непрерывную череду попыток экспансии на север как сухопутным, так и морским путями, что вынудило китайцев предпринять против них карательные экспедиции. Вьетнамцы в то время населяли земли, граница которых на юге лишь ненамного выходила за пределы области Тонкин, занимающей северную часть современного Вьетнама. После освобождения от китайского владычества в 939 между вьетнамцами и тямами развернулась длительная борьба за обладание землями к югу от Тонкина. В конечном итоге, после падения Тьямпы в 15 в. испытавшая сильное китайское воздействие вьетнамская культура вытеснила индуизированную культуру тямов.

Государства на полуострове Малакка.

Скудные сведения об этих государствах имеются в китайских источниках. Более ценную информацию содержат надписи, выполненные древнейшим письмом Паллавов, самые ранние из которых относятся к концу 4 в.

Ранние индонезийские государства.

Самые первые известные нам надписи на Яве относятся примерно к 450. Они были сделаны царем Тарумы на Западной Яве – Пурнаварманом, который начал строительство оросительных систем и воздвиг храм, посвященный богу Вишну. На востоке Калимантана, в районе Кутей, на р.Махакам, найдены относящиеся к началу 5 в. надписи некоего царя Мулавармана, но о дальнейшей судьбе его державы ничего не известно. В китайских источниках упоминается существование индуизированных государств на Суматре начиная с 5 в., обнаруженные надписи датируются не ранее конца 7 в.

Надписи в Мьянме и Таиланде.

Имеются свидетельства того, что с середины 4 в. в Аракане, на западном побережье Бирмы (Мьянмы), к северу от дельты р.Иравади, правила династия Чандра, но эти сведения известны лишь из надписей более позднего периода. В Шрикшетре, неподалеку от современного Пьи (Прома), в Центральной Мьянме, обнаружены надписи, относящиеся, вероятно, к 500. Шрикшетра была столицей государства народа пью, который, как полагают, был авангардом мигрировавших в страну бирманцев (мьянма). Пью занимали долину Иравади вплоть до Халинджи, на севере, около современного Шуэбо. К востоку от них, от Чаусхе до современного Моламьяйна на юге, и в долине Иравади находились государства монов Пегу и Татон. Моны населяли также долину Менама-Чао-Прая (Таиланд). Самые ранние из выявленных надписей монов относятся примерно к 600. Они были найдены в Пхрапатоне, где располагалась древнейшая из известных столиц монского государства Дваравати, находившегося в бассейне указанной реки. В дальнейшем моны оказали сильное культурное влияние на родственных им кхмеров, а также на бирманцев и тай (сиамцев), об истории которых мало что известно вплоть до 11 в.

Возвышение государства Шривиджайя.

После падения Фунани в 6 в. ее место заняла Шривиджайя, сложившаяся вокруг Палембанга, на юго-востоке Суматры. Эта обширная торговая империя была обязана своим процветанием контролю за Малаккским и Зондским проливами, а также благорасположению Китая, куда она направляла многочисленные посольства. Шривиджайя просуществовала с 7 до 13 в. Она не оставила после себя таких монументальных памятников, какие встречаются на Центральной Яве, однако Палембанг долгое время был важным центром просвещения для махаянистов. В 671 с целью изучения санскритской грамматики его посетил китайский буддистский монах И Цзин, направившийся затем в Индию. После нескольких лет учебы в Наланде он вернулся в 685 в Палембанг, где перевел санскритские тексты на китайский язык и оставил свое описание буддийской религии того времени. Тесные связи Шривиджайи с индийскими областями Бенгалией и Бихаром позволяют объяснить то сильное влияние, которое оказал тантрийский буддизм на правителей индонезийских государств. В 9 в. Наланду посещало такое количество паломников с Суматры, что для них был построен специальный дом.

ЭПОХА СТРОИТЕЛЕЙ ХРАМОВ

В период с 650 по 1250 в государствах Юго-Восточной Азии были созданы замечательные произведения искусства и архитектуры, ни в чем не уступающие лучшим мировым образцам. У тямов этот расцвет в художественной сфере начался в середине 7 в., когда династия Тан в Китае надолго остановила экспансию Тьямпы на север. О значительных переменах в районе нижнего течения Меконга после завоевания кхмерами Фунани известно очень мало. Достаточно полные и надежные сведения по истории этой территории появляются только со времени основания кхмерской столицы на северном берегу озера Сап (или Тонлесап – «Великое озеро»), заложенной в 802 царем Джайяварманом II. Но еще раньше начались те грандиозные изменения в искусстве и зодчестве, которые в конце концов привели к созданию таких шедевров, как ансамбли Ангкора. На Яве аналогичный процесс зарождается ок. 730 в ее центральных областях, а на бирманской почве, в государстве Паган, значительно позже – ок. 1100. (Однако на месте столицы государства пью Шрикшетры сохранились руины построек 8 в., явившихся прототипами храмов, сооруженных позднее в Пагане.)

Яванские царства.

Исторические сведения, которыми мы располагаем об этих царствах, часто оказываются неточными. Развитие искусства Центральной Явы было связано с двумя местными династиями: махаянистской Шайлендров и шиваитской Санджайя. Сведения об этих династиях до 8 в. отсутствуют. На санскрите Шайлендра означает «царь горы», и не исключено, что это свидетельствует о связях династии с «царями горы» Фунани более раннего периода. При Шайлендрах были возведены замечательные буддийские памятники и храмовые комплексы, из которых самыми впечатляющими являются огромный ансамбль Боробудур и чанди (индуистский храм) Мендут. В 9 в. строительство подобных сооружений на Яве прекращается, однако оно начинается в государстве Шривиджайя. Вероятно, на Центральной Яве возобладала династия Санджайя, а один из ее правителей женился на принцессе из династии Шайлендров. Ее брат Балапутра бежал на Суматру, женился на наследнице из рода Шривиджайи и дал имя Шайлендров династии Шривиджайя.

Выдающимся памятником династии Санджайя остается великолепный шиваитский храмовый комплекс Лара Джонгранг в Прамбанане, построенный в начале 10 в.

Вскоре после этого по невыясненным причинам центр власти перемещается на Восточную Яву. На Центральной Яве прекращается строительство монументальных архитектурных объектов. Не создавалось ничего подобного и на Восточной Яве вплоть до 13 в. С другой стороны, это был важный период в развитии оригинальной яванской литературы. Санскритский эпос Махабхарата оказал сильное влияние на яванскую литературу и театр теней «ваянг», а также на скульптурные рельефы, которыми стали украшаться восточнояванские храмы более позднего периода. Одно из самых знаменитых произведений древнеяванской литературы Арджунавиваха (Свадьба Арджуны ) основано на содержащемся в Махабхарате рассказе об аскете Арджуне. Эту поэму написал придворный поэт Мпу Канва в честь женитьбы самого почитаемого из восточнояванских царей Эрланга (годы правления 1019–1049), представив жизнеописание царя в аллегорической форме. Расцвет царства Эрланга приходится на короткий период упадка Шривиджайи, когда суматранское государство было ослаблено войной с южноиндийским государством Чолов.

В следующем столетии, в период расцвета восточнояванского царства Кедири, был создан другой шедевр яванской литературы – Бхаратхаюддха . В ее основе также лежит санскритский эпос, но по своему духу это чисто яванское произведение. Расцвет Кедири продолжался до 1222, когда она стала вассалом другого яванского государства – Сингасари.

В религиозной сфере произошло тесное слияние буддизма и индуизма, которые к тому времени впитали в себя местные магические обряды и культ предков. В тот период существовал обычай, согласно которому царей после смерти отождествляли с богом Вишну. Великолепным выражением этой традиции служит скульптура царя Эрланга, установленная первоначально в его мавзолее в Белахане и хранящаяся в настоящее время в Моджокертском музее. Сложившийся вокруг нее культ представлял собой разновидность яванского культа предков.

Кхмеры и Ангкорская Камбоджа.

Создание государства.

В 802 Джайяварман II основал государство Камбуджадеша (в исторической литературе Ангкорская Камбоджа) в районе оз. Сап (совр. Камбоджа). Выбор места определялся рядом условий, объясняющих то могущество, которого достигла новая империя, возникшая на перекрестке морских и сухопутных путей. Озеро изобиловало рыбой, а аллювиальная равнина позволяла получать до четырех урожаев в год с помощью разработанных кхмерами методов ирригации. Богатство лесом сочеталось с возможностью добывать в горном массиве Дангрэк, расположенном к северу, песчаник и глину, необходимые для строительства гигантских архитектурных сооружений.

Джайяварман II распространил среди кхмеров культ бога-царя, который лег в основу разработанной его преемниками разветвленной религиозной системы. На вершине горы была воздвигнута линга, и брахманы, ставшие верховными жрецами культа, посредством медитации стали отождествлять царя с Шивой, а линга стала вместилищем его священной души. Святилище, вокруг которого выросла столица, олицетворяло мифическую индуистскую гору Меру, центр мироздания, тогда как монарх в качестве «царя горы» объявлял себя владыкой вселенной.

Доиндийские корни культа бога-царя.

При ближайшем рассмотрении обнаруживается, что под покровом индуистской терминологии и мифологии скрывались идеи и понятия, зародившиеся в более ранний период. Так, в Камбодже, Тьямпе, на Яве и Бали существовало поверье, что возведение храма-образа закрепляет в камне сущность, или жизненное начало увековечиваемого человека. Храм строился как будущая усыпальница-святилище царя, который, закладывая его, оставлял надпись, предписывавшую потомкам продолжать эту традицию, а вместе с ней сохранять заведенный порядок – «дхарму». Тем самым правитель связывал воедино себя, своих пращуров и потомков в едином культе предков. Замечательным примером является Боробудур, храм-гора династии Шайлендров на Центральной Яве. Этот буддийский памятник, включающий сотни барельефных изображений, представляет собой настоящий учебник махаянистского направления в буддизме, которое развивалось в Наланде, в Бихаре, в те времена, когда сооружался Боробудур. Однако его полное название Бхумисамбарабхудхара – Гора накопления добродетели на десяти ступенях бодхисатвы – имеет еще одно значение, которое раскрывается только с учетом культа предков. Каждая из десяти ступеней, за исключением самой нижней, символизирует одного из Шайлендров, предшественников создателя храма царя Индры. Нижнюю ступень намеренно оставили недостроенной в ожидании смерти монарха и превращения его в ботхисатву, будущего Будду.

Кхмерские завоевания.

Царство Джайявармана II было небольшим. Строительство крупных водохранилищ и системы каналов, которые стали основой процветания государства, начал Индраварман II (годы правления 877–889). При нем место естественных высот, откуда вселенский царь осыпал благодеяниями население своей миниатюрной вселенной, занимают рукотворные храмы-горы. Первый город Ангкор был основан Ясоварманом I (годы правления 889–900). Несколько позже кхмерская столица была перенесена на короткий срок в Чжок Гаргьяр (Кохкер), северо-восточнее Ангкора, но уже Раджендраварман II (годы правления 944–968) возвратил ее обратно в Ангкор, который с тех пор оставался местопребыванием кхмерских царей вплоть до 1432, когда город был полностью заброшен.

История кхмерских завоеваний изучена мало. Первая из кхмерских войн с Тьямпой велась в царствование Раджендравармана II, но видимых успехов она не принесла. В 10 в. ангкорские владения, вероятно, простирались вверх по долине Меконга вплоть до границы Китая. Сурьяварман I (годы правления 1002–1050) расширил свои земли на запад, завоевав монское государство Дваравати, в долине Менама, и часть полуострова Малакка, входящую в настоящее время в состав Таиланда. С этого времени отчетливо прослеживается монское влияние на искусство и архитектуру кхмеров.

К началу 12 в. кхмерская цивилизация и государственность достигли своей вершины. Сурьяварман II (годы правления 1113–1150), при котором строился Ангкорват, явившийся кульминацией развития храмов-гор, был самым могущественным монархом в истории кхмеров. Тем не менее его нескончаемые войны против монов, тай, вьетнамцев и тямов не дали устойчивых результатов. Его неудачный поход в Тьямпу привел к нескольким ответным ударам, во время одного из которых, в 1177, тямы неожиданно захватили и разграбили Ангкор. Джайяварман VII (годы правления 1181–1219) в ответ оккупировал в 1203 их страну и удерживал ее до конца своего правления.

Джайяварман VII, последний из Великих строителей.

Джайяварман VII осуществил самый экстравагантный строительный проект за всю кхмерскую историю. Он перепланировал столицу, сделав ее меньше по размеру, но одновременно превратив в укрепленный город Ангкор-Тхом. В центре города возвышался храм Байон, а по периметру были сооружены монументальные ворота с башнями, увенчанными гигантскими головами с четырьмя колоссальными лицами. Это уже было время экспансии буддизма махаяны: в центральном храме Ангкор-Тхома находилось изображение Буддараджи – царя как воплощения Будды, а в радиально расположенных храмах размещались изображения с именами высших придворных вельмож Джайявармана, которые таким образом приобщались к процессу его обожествления. Лица на башнях были его портретами в виде бодхисатвы Авалокитешвары – «бога, который смотрит вниз», с состраданием, на страждущее человечество.

Еще Сурьяварман II заменил в Ангкорвате Дэвараджу, шиваитского бога-царя своих предшественников, Вишнураджой. В сущности, произошло слияние двух культов, подобно тому как это имело место на Восточной Яве. Джайяварман VII, утвердив культ Буддараджи, главным храмом которого стал Байон, сделал еще один шаг в этом направлении, точно так же, как это происходило на современной ему Яве, при правителях государства Сингасари. И так же, как на Яве, индуистские и буддийские элементы переплелись с традиционной кхмерской магией и культом предков: мифология, терминология и ритуалы были индуистскими, но выражали сугубо кхмерские представления о мироздании. Культы были посвящены материальному процветанию страны и земному спасению людей. Сострадание Буддараджи выразилось также в строительстве на дорогах, расходящихся лучами от столицы, более 100 гостиниц для паломников и такого же числа больниц, открытых для всех подданных.

Выдержать такую политику, беспрерывно требовавшую подневольных рабочих и солдат, государство долго не могло, и она закончилась со смертью Джайявармана. Новые грандиозные сооружения уже не строились. Об истории кхмеров в оставшиеся годы 13 в. известно так мало, что трудно судить о положении, создавшемся после смерти Джайявармана VII. Кхмерам пришлось оставить Тьямпу, а земли в верхнем течении Менама перешли к тайским племенам. Посетивший эту область в конце века китайский путешественник Чжоу Дагуань писал о великолепном городе и процветающей сельской местности. В его записках присутствует новый, исключительно важный момент: религией народа стал буддизм хинаяны. Таким образом, государственная религия бога-царя должна была утратить свое значение.

Паган: мон-бирманский синтез.

Возвышение Пагана.

Великая эпоха храмового строительства связана у бирманцев с городом Паганом, объединившим их в первое государство, просуществовавшее с 1044 по 1287. Бирманцы, правившие в Пагане, мигрировали в засушливую центральную часть страны с Шанского нагорья во второй половине 9 в. Сначала они сосредоточились в районе Чаусхе, недалеко от современного Мандалая, а затем обжили и другие земли, которым дали свое имя. Более ранние насельники-моны были первыми, кто стал выращивать рис и зернобобовые на территории Мьянмы. Бирманцы переняли у них технику искусственного орошения, жизненно необходимую для Пагана. От монов были восприняты также основы индусско-буддийской культуры, в том числе письменность.

Государство пью Шрикшетра рухнуло под натиском Наньчжао, тайского государства в Юньнани, перед самым приходом бирманцев, сам же народ пью постепенно утратил свою самобытность и был ассимилирован. Монские государства Нижней Бирмы были покорены царем Анорате (годы правления 1044–1077), основателем Пагана. Это привело к усилению монского культурного влияния в Пагане, где государственной религией был буддизм хинаяны. Каноническим языком стал пали , заменивший санскрит. В сущности, паганский буддизм представлял собой то же сочетание буддизма, индуизма и местных культов, как и в других местах, но официальной религией была хинаяна, с помощью царской власти постепенно занявшая ведущие позиции.

Монское влияние.

Монское влияние в Пагане становится преобладающим при царе Чанзите (годы правления 1084–1112). При нем строится храм Ананды, первый и, возможно, самый красивый из культовых сооружений. В отличие от Ангкора, тогдашний Паган не был центром обширной ирригационной сети.

Перед концом процветания Пагана, который пришелся, как и в случае с Ангкором, на первую половину 13 в., наблюдалась смена культур, сопровождавшаяся изменением языка надписей с монского на бирманский. Однако значительно более важными были сдвиги в местном буддизме, свершившиеся как результат развития связей с Цейлоном (Шри-Ланкой). Новые веяния приносились монскими паломниками, посещавшими этот остров в конце 12 в. Они вылились в движение за очищение хинаяны в соответствии с ортодоксальным учением, которое проповедовало личное спасение через бедность, медитацию, полную отрешенность. Монахи-миссионеры распространили эту доктрину по всей стране и далеко за ее пределами.

ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ ПОСЛЕ ТРИНАДЦАТОГО СТОЛЕТИЯ

Тринадцатое столетие оказалось важным поворотным пунктом в истории региона. В Ангкоре и Пагане прекратилось строительство огромных храмов, и умами людей, населявших вассальные владения этих двух центров, овладел буддизм хинаяны. Ему суждено было закрепиться на религиозной карте материковой части Юго-Восточной Азии. Произошли и серьезные политические изменения. Исчезла морская держава Шривиджайя, хотя имеющиеся данные не дают ясного представления о том, как это случилось. После завоевания Китая Хубилай-ханом монголы вторглись в Бирму, Вьетнам, Тьямпу и даже проникли на Яву. Паган распался в 1287, еще до нашествия монголов, то же произошло и с восточнояванским государством Сингасари в 1293.

Тайские завоевания.

К концу 13 в. вне островов на ведущие позиции выходят тайские народности. Шаны, одна из них, стремились установить контроль над Верхней Бирмой, а основанное царем Рамкамхенгом (годы правления 1283–1317) государство Сукотаи подчинило себе мон-кхмерские племена, населявшие западные окраины Ангкорской Камбоджи, и переняло хинаяну.

Тайская экспансия решительно изменила соотношение сил в регионе. В 1350 была основана Аютия, положившая начало современному Таиланду, а уже в 1378 она завоевала Сукотаи. Тремя годами позже в среднем и верхнем течении Меконга возникло государство Лансанг. После 1350 под напором тайских племен быстро распалась кхмерская держава. В 1431 они разорили Ангкортхом, который в результате уже в следующем году перестал быть столицей. Кхмеры перенесли столицу к югу, в Пномпень, но возродить былую мощь их государство так и не сумело. В 1471 вьетнамцы захватили Тьямпу, а ее индуистско-буддийская культура постепенно исчезла по мере проникновения вьетнамцев все дальше на юг, в дельту Меконга.

Бирманские и монские государства.

В Бирме борьба между бирманскими и тайскими племенами шла до середины 16 в. и закончилась решительной победой бирманцев. За время этого противостояния большой шаг вперед сделала бирманская культура. Ее центром стала Ава, основанная в 1364. Южнее расселенные моны, которые обрели свободу после падения Пагана, создали свое независимое государство Пегу, которое существовало до 1539. Столицей его был одноименный город, а порты Сириам, Мартабан и Бассейн превратились в центры международной торговли. Пегу внесло важную лепту в развитие бирманского буддизма благодаря широким реформам, проведенным монским царем Даммазеди (1472–1492). И снова инициатором преобразований выступил Цейлон. В 1472 царь послал миссию монахов и послушников на остров в монастырь Махавихара на р.Келани. По возвращении они освятили центр рукоположения в Пегу, куда были приглашены все монахи для прохождения обряда согласно ланкийским правилам хинаяны. Инакомыслие среди монахов было решительно осуждено, и повсюду насаждалась ортодоксальность.

Индонезия: закат Сингасари и возвышение Маджапахита.

Государство Сингасари на Восточной Яве, распавшееся накануне монгольского вторжения в 1293, завершило процесс религиозной унификации. Кертанагара (годы правления 1268–1292), одна из самых противоречивых фигур индонезийской истории, ввел культ Шивы-Будды – смесь местной магии и тантризма, развивавшего демонические аспекты «калачакры» («Колеса времени»). Для отправления этого культа его последователи устраивали тайные бдения. Целью непристойных ритуалов было стремление придать царю необходимые магические способности для борьбы с угрожающими царству демоническими силами: внутренним расколом и внешней угрозой. Кертанагара пытался создать под своим руководством конфедерацию индонезийских островов для организации отпора монгольскому нашествию, угроза которого оказалась реальной для Юго-Восточной Азии после начатых Хубилай-ханом в 1264 захватнических походов. Брошенный Кертанагарой вызов не остался без ответа, и в 1293 против него была направлена монгольская армада. Но еще до ее вторжения на Яву восстал один из вассалов Кертанагары, который захватил столицу, а самого царя убил, когда тот вместе с группой приближенных выполнял тайные тантрические ритуалы. Конфедерация, или «священный союз», как его назвали, распалась. Но монгольская армия, разбившая после своей высадки на острове силы узурпатора, попала в расставленную прямым наследником Кертанагары, принцем Виджая, западню и смогла избежать разгрома, только отказавшись от намеченной цели и вернувшись на родину. После этого Виджая короновался под именем царя Кертараджаса.

При Кертараджасе, политика которого была продолжением экспансионистской линии Кертанагары, новой столицей восточнояванского царства стал Маджапахит. Однако многие годы государство раздиралось междоусобицами. Своему возвышению Маджапахит обязан таланту главного министра Гаджа Мада, занимавшего этот пост с 1330 до конца жизни в 1364. Ученые расходятся во мнении относительно того, насколько широко простирались завоевания Маджапахита за пределами Явы. Его власть безусловно признавали соседние острова Мадура и Бали, но вряд ли владения Маджапахита простирались на всю ту территорию, которая в первой половине 20 в. составляла Нидерландскую Индию. Упадок царства начался незадолго до конца 14 в., хотя в следующем столетии оно все еще сохраняет доминирующее положение на Яве. Однако по мере усиления исламского султаната на полуострове Малакка и проникновения мусульманства в северные районы Явы территория Маджапахита уменьшалась. В конце концов государство исчезло с политической арены в первой половине 16 в., а его история в 15 в. настолько туманна, что породила массу догадок о причинах гибели державы.

Памятники Маджапахита.

В то время как рельефы на сооружениях Центральной Явы отличаются реалистичностью, на рельефах Восточной Явы герои и их слуги изображены в причудливой форме марионеток театра «ваянг», словно принадлежащими к миру духов предков. Большинство памятников Явы известны как «чанди». Это название, прилагаемое к храмам-святилищам, имеющим отношение к умершим, является производным от одного из имен индуистской богини смерти Дурги. В яванской народной традиции, однако, эти храмы приобрели несколько иное значение. Они были индуистско-буддийскими только внешне, и их рассматривали скорее как места высвобождения духа и воскрешения, что явно восходит к местному культу предков.

Бали.

Завоевание Бали главным министром Гаджа Мадой было важнейшей вехой в культурной жизни острова. Сотни лет там существовала собственная форма индуистско-буддийской культуры, ставшей впоследствии полностью яванской. Помимо прочего, древнеяванская литература оказала сильное влияние на балийскую, в которую была инкорпорирована. В настоящее время именно Бали остается хранилищем яванских литературных произведений индуистско-буддийского периода, поскольку на самой Яве многое из исторического наследия было утрачено в результате последующей исламизации.

Распространение ислама в Малайе и Индонезии.

В конце 13 в. в Юго-Восточной Азии начали ощущаться результаты деятельности исламских проповедников. Марко Поло , посетивший суматранский порт Перелак в 1292, отмечал, что его население уже было обращено в религию Пророка. Под влиянием Северной Суматры в ислам перешел монарх Малакки, с усилением мощи которой в 15 в. ислам приняли малаккские вассалы в материковой части страны и на Суматре. Торговые связи Малакки способствовали проникновению ислама в северные порты Явы и Брунея, на Калимантане, чьи правители пополнили ряды сторонников новой веры. Перед самым завоеванием Малакки португальцами в 1511 властители островов Пряностей (Молуккских о-вов) последовали их примеру. К концу 16 в. большинство индонезийских правителей относились уже к приверженцам ислама, но на Восточной Яве борьба между защитниками прежней веры в старом государстве Паджаджаран и мусульманской верхушкой нового государства Матарам продолжалась еще и в 17 в. Бали устоял против всех попыток обращения и сохранил свою индуистско-буддийскую культуру до наших дней.

Однако принятие ислама правителями не означало распространения этого процесса на их подданных. Ситуация, которая наблюдалась в прежние времена, когда индуизм и буддизм вводились при царских дворах, повторилась и с исламом. Принятие ислама не нарушило целостность культурной истории Индонезии. Социальные отношения по-прежнему определялись местным «адатом» (обычным правом). Не происходило никаких массовых обращений, не случилось никакого разрыва и в культурной жизни. Просто индонезийская и малайская цивилизации на протяжении столетий вбирали в себя элементы ислама, как раньше впитывали элементы индуизма и буддизма, а позже – начала западной культуры.

Распространение буддизма хинаяны на материковой части Юго-Восточной Азии.

На этой территории, где ведущие позиции заняла хинаяна, в частности в Аракане, Бирме, Сиаме (Таиланде), Камбодже, Лаосе, также совершался длительный процесс взаимодействия культур. При этом их ранние традиционные для религии формы проявили поразительную жизнестойкость, а буддизм – великолепный дух терпимости. Примечательно, что ни ислам, ни христианство не оставили заметного следа на народах, исповедовавших хинаяну. Самая своеобычная черта данного процесса аккультурации – это не просто толерантное отношение к анимизму, но фактически включение его в буддийскую мифологию. Прекрасными тому примерами служат праздники пагод и общенациональные торжества. Среди них можно отметить Новый год (тинджан, или Праздник воды) в апреле, церемонию Первой борозды в мае, Праздник огней (таринджут), обычно приходящийся на октябрь, и Праздник качелей, справляемый в декабре или январе, во время сбора урожая. Новогодний Праздник воды в этих буддийских странах знаменует ежегодное возвращение царя духов (у бирманцев «Таджа Мин», у тай «Пхра Ин») на Землю, причем самый момент этого возвращения определяют брахманы. Молодые юноши и девушки торжественно окропляют водой изображения Будды. Праздник огней, знаменующий окончание буддийского поста (и сезона муссонов), являет собой даже еще большее смешение буддизма, анимизма и остатков индуизма. В это время организуются ритуальные трапезы для монахов, которым дарят новые халаты. Здания украшаются иллюминацией, и устраиваются фейерверки.

В Бирме процесс смешения верований принял крайнюю форму торжеств в контексте легенды о том, как Гаутама Будда вознесся в страну духов, чтобы растолковать своей матери, ставшей их царицей, заповеди созданного им учения.

Ортодоксальная хинаяна по сути выступает атеистическим учением, отрицающим существование мира духов. Тем не менее во всех странах Юго-Восточной Азии, где господствует хинаяна, каждая фаза жизни человека, от рождения до смерти, от пахоты до сбора урожая, сопровождается обрядами умилостивления духов. Повсюду встречаются многочисленные культовые объекты, куда поступают свежие приношения. На территории ступы Швезигон, в Пагане, знаменитой своими буддийскими реликвиями, расположены храмы Тридцати семи натов (духов), которые свидетельствуют о своем уважении к святыням.

Социально-экономические условия индуистско-буддийской цивилизации.

Сведения о социально-экономических условиях жизни в период существования индуистско-буддийской цивилизации крайне отрывочны. Это связано с тем, что до настоящего времени сохранились только сооружения из кирпича и камня, в то время как все жилища, начиная с царских, строившиеся из дерева, давно исчезли с лица земли. Надписи, ценный потенциальный источник исследования социальных отношений, изучены недостаточно. Новейшие методы археологических раскопок и аэрофотосъемка могут серьезно помочь специалистам, но до сего времени единственная успешная попытка анализа экономической системы, породившей бум строительства храмов, была предпринята Бернардом П.Грослиером в Ангкоре. Им подробно описан город как центр мощной системы водохранилищ и каналов, которая обеспечивала постоянное орошение и интенсивную обработку обширных рисовых полей, но требовала при этом строго централизованного руководства жизнью сплоченной общины. Кхмеры создали аппарат управления применительно к их собственным нуждам, но и административные структуры всех других ведущих государств региона также были основаны на культе воды и плодородия. Так, бог-царь у кхмеров, тямов, бирманцев, монов или индонезийцев выполнял повсюду почти одну и ту же функцию, а их города были самым тесным образом связаны с районами поливного рисоводства. Даже Паган, расположенный в засушливой зоне Бирмы, своим существованием был обязан оросительной сети Чаусхе и был так расположен на р.Иравади, чтобы держать под контролем ирригационные объекты ниже по течению. Падение его в конце 13 в. было связано главным образом с утратой контроля за Чаусхе, а падение Ангкора в 15 в. произошло из-за разрушения его воднохозяйственных объектов во время сиамских вторжений.

Города не превратились, однако, в чисто урбанизированные поселения. Материалы аэрофотосъемок показывают, что Ангкор был изрезан каналами и включал обрабатываемые угодья. Это был настоящий город-сад, в центре которого возвышался город-дворец, административное сердце страны. Специальный квартал отводился купцам, причем представители различных стран имели собственные подворья. Вокруг города, по берегам каналов и рек, раскинулись деревни, поля и насаждения плодовых деревьев.

Местные разновидности культуры Юго-Восточной Азии.

На протяжении своей ранней истории различные народы Юго-Восточной Азии развивались в высшей степени индивидуально. Это особенно явственно просматривается в рисунках тканей, например на батиках – как изготовленных в Малайе, так и ввозившихся из Индии. Импортер должен был отлично представлять себе специфические запросы, характерные для населения различных районов, поскольку то, что хорошо продавалось в одном из них, могло не иметь спроса в другом. Во всех странах региона одежда состояла из одних и тех же элементов: длинный кусок ткани обертывался вокруг бедер, более короткий перекидывался через плечо, а третьим повязывалась голова. Но между бирманским «лоунджи», кхмерским «кампотом», тайским «панунгом» и малайским или индонезийским «саронгом» прослеживались заметные различия в узорах и стиле ношения. То же относится и к другим видам костюма. Официальные одеяния, которые носили при дворах бирманской Авы и сиамской Аютии, сильно отличались друг от друга. Все, что приходило из-за границы, быстро впитывалось местной культурой. Так, например, заимствованный из Индии театр теней сросся с яванским театром марионеток и приобрел совершенно отчетливый яванский характер. Сказания о перерождениях Будды в форме джатаки на языке пали, распространенные в бирманской прозе и драме, были полностью бирманизированы. Мотивы санскритских эпических поэм Рамаяна и Махабхарата использовались повсюду: в театре теней, национальных литературах, других формах искусства, в каждом конкретном случае приобретая, однако, местный колорит и местную трактовку. Аналогичным образом традиционные музыкальные ансамбли, называвшиеся на Яве «гамелан», а также связанные с ними формы танца и пения были широко распространены по всей Юго-Восточной Азии, но имели существенные местные особенности.

Литература:

Холл Д. История Юго-Восточной Азии . М., 1958
Народы Юго-Восточной Азии . М., 1966
Бартольд В.В. Сочинения , т. 6. М., 1966
История стран Азии и Африки в Средние века . М., 1968
Татаро-монголы в Азии и Европе . М., 1970
Юго-Восточная Азия в мировой истории . М., 1977
Юго-Восточная Азия: проблемы региональной общности . М., 1977
Шпажников С.А. Религия стран Юго-Восточной Азии . М., 1980
Берзин Э.О. Юго-Восточная Азия в 13–16 вв . М., 1982



На протяжении тысячелетий взаимоотношения развитых центров мировой цивилизации с варварской периферией складывались сложно. Собственно, сам принцип взаимоотношений был однозначным: более развитые культурные земледельческие центры обычно влияли на отсталую периферию, постепенно втягивая ее в свою орбиту, стимулируя ускорение темпов социополитического, экономического и культурного развития ее народов. Однако этот генеральный принцип в различных условиях действовал по-разному. В одних случаях ближнюю периферию постепенно аннексировала успешно расширяющаяся империя. В других энергично развивавшийся народ, особенно кочевники, получив некий импульс для движения вперед, начинал затем вести активную политику и, в частности, вторгался в зоны тысячелетней цивилизации, подчиняя чужие страны (арабы, монголы и др.). Наконец, третьим вариантом могло быть постепенное накопление полезных заимствований и некоторое ускорение за этот счет собственного развития без активной внешней политики, но с учетом взаимных контактов и перемещений, миграций народов и диффузии культур. Третий путь был типичным для многих народов мира, будь то Восточная Европа, Юго-Восточная Азия или Дальний Восток.

Юго-Восточная Азия – интересный и во многих отношениях уникальный регион, место пересечения многих мировых путей, миграционных потоков и культурных влияний. Пожалуй, в этом смысле его можно сравнить только с ближневосточным регионом. Но если ближневосточные земли были в свое время колыбелью мировой цивилизации, если к ним так или иначе тянутся истоки едва ли не всех древнейших народов мира, важнейших изобретений и технологических открытий, то с юговосточноазиатским регионом дело обстоит несколько иначе, хотя и в чем-то похоже. Сходство в том, что, как и Ближний Восток, Юго-Восточная Азия еще на заре процесса антропогенеза была местом обитания человекообразных. Именно здесь наука еще в начале 1890-х гг. обнаружила следы архантропов (питекантроп яванский), а на рубеже XX–XXI вв. сделала ряд других аналогичных открытий. Кроме того, если и есть на Земле самостоятельные, кроме ближневосточного, центры неолитической революции, то в Евразии это именно юговосточноазиатский. Здесь археологи нашли следы раннеземледельческих культур едва ли не большей древности, чем ближневосточные. Однако существенная разница в том, что земледелие в этом регионе было представлено выращиванием клубне- и корнеплодных (особенно таро и ямса), но не зерновых.

Казалось бы, разница не столь уж велика, ведь главное все- таки в принципе. Дошли же жившие здесь народы, причем самостоятельно, до искусства выращивания растений и собирания плодов! Как, к слову, и до искусства выделки керамики (хотя тут могут быть основания для сомнений). И все-таки эта разница не только колоссальная, но и в некотором смысле роковая по результатам. Возделывание зерновых привело в свое время ближневосточный регион к накоплению избыточного продукта, которое сделало возможным возникновение первичных очагов цивилизации и государственности, тогда как возделывание клубней с их много менее полезными свойствами к этому не привело. В отличие от зерна клубни долго не сохранишь, особенно в жарком климате, да и еда эта по своему составу во многом уступает зерну. И хотя несколько десятилетий назад специалисты нашли в пещерах Таиланда следы весьма древней культуры бронзового века, что внесло немало нового в представления о развитии и распространении бронзовых изделий, решающей роли в пересмотре взглядов на место юго-восточноазиатского региона в мировой истории это не сыграло. Ни местное земледелие, ни – позже – изделия из бронзы не привели здесь к возникновению древнейших очагов цивилизации и государственности, которые были бы сопоставимы с ближневосточными.

Достаточно рано, еще в IV тыс. до н.э., быть может, не без воздействия извне, юго-восточноазиатские народы все же перешли к возделыванию зерновых, в частности риса, но лишь сравнительно поздно, незадолго до нашей эры, в этом регионе стали возникать первые протогосударственные образования. Не вполне ясны причины такой задержки в развитии региона, который стартовал так давно и достиг столь многого еще в глубокой древности. Быть может, сыграли свою роль не очень благоприятные для образования крупных политических организмов природные условия, включая жаркий тропический климат. Или сказалась географическая среда с преобладанием гористых районов с узкими и замкнутыми долинами, с отделенными друг от друга островами. Но факт остается фактом: только незадолго до начала нашей эры в этом регионе складывались первые государства, возникавшие под сильным влиянием, а порой и под прямым воздействием индийской культуры.

Индийское культурное влияние (брахманизм, касты, индуизм в форме шиваизма и вишнуизма, затем буддизм) определяло социальное и политическое развитие протогосударств и ранних государств региона, как его полуостровной (Индокитай), так и островной части, включая Цейлон (хотя этот остров в строго географическом смысле не входит в Юго-Восточную Азию, по историческим судьбам он достаточно тесно примыкает к ней, что мы и примем во внимание, не говоря уже об удобстве изложения). Воздействие индийской культуры было самым непосредственным. Известно, что многие правящие дома в регионе возводили свой род к выходцам из Индии и весьма этим гордились. В религиозных верованиях и социополитической структуре, включая кастовое членение, это воздействие видно, что называется, невооруженным глазом. Со временем влияние со стороны Индии ослабевало, зато усиливались другие потоки культурного взаимодействия. Прежде всего имеется в виду Китай. Восточные районы

Индокитая и особенно Вьетнам были зоной китайского влияния уже со времен династии Цинь, когда первые вьетнамские протогосударства были подчинены циньской армией и затем на долгие века, несмотря на порой героическое сопротивление вьетнамцев, оставались под властью Китая. Да и после обретения Вьетнамом независимости китайское влияние в регионе не ослабло, а даже, наоборот, усилилось. Стоит напомнить о китайских мигрантах хуацяо и их роли в развитии экономики и культуры юго-восточных стран. Еще позже в регионе появился третий мощный поток культурного воздействия, мусульманский, который стал решительно вытеснять индийское влияние.

Таким образом, страны и народы Юго-Восточной Азии оказались под воздействием трех великих восточных цивилизаций. Естественно, это не могло не наложить на регион своего отпечатка и не сказаться на сложности культурно-политической ситуации. Если к тому же учесть, что в Индокитай постоянно шли с севера миграционные потоки и что этот полуостров с его горными цепями, узкими долинами, бурными реками и джунглями как бы самой природой был уготован для существования здесь многочисленных разрозненных и замкнутых групп населения, то станет очевидно, что и этническая, в том числе языковая, ситуация в этом регионе достаточно сложна. Обратимся теперь к истории основных стран и народов Индокитая, затронув при этом и Цейлон.

Юго-Восточная Азия — регион неповторимого культурного своеобразия

Дошгонская цивилизация

Проблемы изученности

Донгшонская цивилизация как таковая сравнительно недавно вошла в разряд основных цивилизаций древнего Востока.

В настоящее время данная оценка культуры древнейших государств аустрических народов, населявших Юго-Восточную Азию и прилегающие области, общепризнана, но ее развернутая характеристика именно как цивилизации еще не предлагалась. Это объясняется поздним ее открытием, в начале XX века, относительно малой пока изученностью, а главное - почти полным отсутствием памятников письменности и их непереведенностью, как, впрочем, и малым числом вскрытых городских центров и их недостаточной раскопанностью.

Сыграло свою роль и распространенное до 60-х гг. XX в. представление о том, что у рисоводческих аустрических народов, и прежде всего у основных из них - аустроазиатов и аустронезийцев, цивилизации формировались уже с учетом социального и культурного опыта отдаленных соседей. То обстоятельство, что у этих народов был свой раннеклассовый культурный центр, своя цивилизация, чей опыт и был, прежде всего, воспринят периферийной частью этих народов, оказав на них глубокое влияние, выяснилось довольно поздно. Между тем Донгшонская цивилизация сложилась еще в начале I тыс. до н. э. в низовьях Красной реки, в северо-восточной части Индокитайского полуострова, у лаквьетов (предков вьетнамцев), чей язык относился к аустроазиатской семье языков.

Возникшая там социальная и культурная структура раннеклассового общества обладала всеми чертами древней цивилизации, а выросшее на ее основе искусство было одним из немногих полностью самостоятельно развившихся больших искусств мира.

Духовная культура

В духовной культуре донгшонцев преобладало почитание духов предков, постепенно формировавшее особую религию классового общества, впоследствии долгое время уживавшуюся рядом с мировыми религиями и конфуцианством. В то же время не получили развития культ богов сил природы, противопоставление богов земных и небесных. Не случайно, что в донгшонском искусстве мы не видим изображений богов и чудовищ, в то время как изображений людей (как считают многие исследователи, часть из них - именно предки) - огромное количество. Ряд исследователей предполагают существование у донгшонцев солярного культа. Есть немало данных о почитании неба, птиц и т. д. С определенностью можно говорить о наличии у лаквьетов сферической, или концентрической, модели Вселенной,в которой определенным «кольцам» соответствовали люди, животные, птицы; в центре сферы (круга) находилась «звезда» с канонизированным числом лучей. Имеются свидетельства существования у лаквьетов-рисоводов, как и у других земледельческих народов, культа плодородия, о нем говорят парные изображения мужчины и женщины в момент полового акта.

Черты духовной жизни древних донгшонцев-лаквьетов присущи представителям других аустрических народов. Последние, не участвуя в создании донгшонской религии, восприняли многие ее элементы, развили их и дополнили. А это было бы невозможно без фундаментальной близости в духовной сфере в прошлом и без регулярных широких контактов в момент восприятия. Самое же главное - возникновение в раннеклассовых обществах аустрических народов потребности в сложных культах и сложном религиозном искусстве для их отправления, а также способность донгшонской цивилизации удовлетворять этот спрос в течение веков. Но такой процесс культурного обмена, шедший на фоне быстрого экономического (наступление железного века) и социального (возникновение государств во всех крупных речных долинах Юго-Восточной Азии) подъема, оказался недостаточным, и началось активное осмысление социального и культурного опыта более отдаленных и более развитых очагов: индо-дравидийского на Западе и ханьского на Севере. Донгшонская цивилизация в центре своего распространения прошла путь от возникновения, через расцвет до упадка, наступившего в силу каких-то пока неясных для нас причин.

С упадком было связано изменение религиозных представлений ее носителей, выразившееся в исчезновении из практики культа почти всех ведущих образцов при сохранении самих основных предметов культа. Начавшиеся контакты лаквьетов с ханьцами не привели к распространению присущих последним элементов духовной жизни, но, возможно, косвенно способствовали возрастанию роли текста по сравнению с изобразительными способами хранения религиозной информации. Существенно, что поздний этап не сопровождался распространением китайских элементов ни в художественной манере, ни в наборе образов и сюжетов.

Реалистичное искусство

Донгшонская цивилизация известна своим своеобразным реалистическим искусством, служившим культовым целям. Они требовали именно реалистической передачи подробностей обряда, сам же обряд касался многих сторон повседневной жизни людей, что и отразилось в искусстве. Люди изображались чаще всего в рамках канонизированных композиций, причем композиции эти бинарны на основном ритуальном предмете - бронзовом полом усеченном конусе, открытом снизу, а сверху имеющем плоский диск; поздней традицией он воспринимался как барабан. «Донгшонскими барабанами» их называют и в современной литературе.

Бинарность состоит в том, что на плоском верхнем диске имеются две сложные группы сцен, каждая из которых подобна другой, но занимает противоположную половину «кольца». Возможно, так представлен мир живых и мир мертвых. Насколько можно судить, важная функция донгшонского искусства с его подробным воспроизведением с небольшими модификациями одних и тех же сцен ритуала и связанных с ним действий - фиксация обряда. В этом отношении они функционально соответствуют тексту описания обряда в других религиях.

Донгшонский конус («барабан»). Бронза. Середина I тыс. до н.э.

На конусе встречаются изображения воинов на боевом корабле и пеших. Слабая стилизация образов на ранних, собственно лаквьетских изделиях позволяет многое узнать о культе. При всем реализме, точности деталей, соразмерности это только «знак» корабля, поскольку между кораблями стоят птицы и животные. Сцена не рассматривается мастером как изображение корабля на плаву. Но в самом корабле все реалистично, кроме присутствующего порой аиста - священной птицы донгшонцев и всех народов, воспринявших верования лаквьетов. В остальном это корабль в бою, со стреляющими лучниками, воинами с копьями и поднятыми боевыми топорами, с сигнальным барабаном, запасами воды и, наконец, с командиром, закалывающим копьем пленного. Ниже взору предстает «полоса воинов», отдельные фигуры в картушах изображают пеших воинов в огромных шлемах с перьями, идущих в бой.

На всех этих изделиях сцены или незначительно разнятся в пределах дозволенного для конкретного художника, или различаются заметно, но всегда образуют группу схожих сюжетов, родственных наиболее детальным композициям на самых крупных «барабанах». Тут речь идет, видимо, о версиях обряда. Так, люди в лодках могут быть невооруженными, сцена приготовления к пиру может отсутствовать и т. п. Главные же компоненты - летящая цапля и процессия воинов в пернатых шлемах - существуют и на «бедных», небольших «барабанах». Кстати, они дольше всего сохраняются в конце существования данной культуры, когда обряд либо уже сменился другим, либо передавался во все большей степени текстом. Необходимо подчеркнуть, что изображаются не просто различные реальные люди, а стандартный набор сцен с явно фиксированной семантикой. Это мифологический рассказ и обрядовая сцена одновременно.

Магическая практика

Донгшонское искусство говорит о существовании у лаквьетов определенной магической, жертвенной (убийство пленного), культовой (культ священной птицы) практики, о развитой военной обрядности. Основу идеологической практики Донгшонской цивилизации составляли, по-видимому, достаточно сложные магические действа, можно говорить и о симпатической магии, тем более что на следующем этапе развития идеологии донгшонцев на «барабанах» появляются изображения лягушек, «вызывающих дождь». Согласно прослеженной этнографами поздней практике, ритуальное употребление «барабанов» призвано было регулировать отношения людей с потусторонними силами в рамках процедур, выполняемых людьми без участия изображений богов и без ведущей роли жрецов. Эти фундаментальные особенности присущи именно культу предков в той его форме, что прослеживается по более поздним документам и этнографическим данным для аустрических народов, особенно их аустроазиатской части (хмонги).

Система культовых сюжетов на священных «барабанах» - наиболее яркая характеристика Донгшонской цивилизации именно как раннеклассовой и основанной на культе предков. Прежде всего главной фигурой является не бог или священнослужитель, а человек. Но человек - в момент совершения религиозного обряда или приготовлений к нему, а не «просто человек» (что, впрочем, и невозможно как массовое явление на этом этапе общественного развития). Более того, по степени сложности, по степени знаковости, которая уже достаточно стандартизована, искусство этой цивилизации можно отнести к следующей ступени после искусства первобытного общества-к первой ступени искусства классовых обществ. В пользу такой точки зрения свидетельствует реалистичность самих изображений и, что гораздо существеннее, реалистичность композиций, передающих отношения между людьми в коллективе: рушение риса, отправление культа, совместное участие в бою на корабле.

Культурное влияние донгшонцев

О культовости этих изображений говорит в числе прочего то, что донгшонские сюжеты строго канонизированы. Очевидно, что за ними стояли совершенно определенные религиозные тексты, набор действующих лиц которых и некоторые отношения между этими лицами можно восстановить. В то же время народам, воспринявшим донгшонские культы, многое в них было чуждо не только по содержанию (что влекло за собой отказ от воспроизведения некоторых сюжетов или их быструю стилизацию до неузнаваемости), но и по манере выражения. Это проявлялось как в отказе от строгой реалистической графики донгшонского искусства в пользу более гибкой (в государстве Диен, к северо-западу от Аулака) или более декоративной (в Индонезии) манеры, так и в отказе от нормативности композиции и набора действующих лиц, когда объектом изображения становятся просто все типические фигуры людей и сцены хозяйственной, военной и религиозной жизни, как в Диене. Следует сказать о явлении «вторичного реализма», при котором наряду с донгшонскими по стилю, смыслу и функции образами в искусстве народов-реципиентов появляются свои изображения, слабо или почти нестилизованные: в Диене и в Индонезии знакоорнаментальные новшества намвьетов, живших к северо-востоку от Аулака, стоят особняком.

Они гораздо ближе к «натуре», чем изображения донгшонского стиля у этих же народов, а стилизация, явно находящаяся еще на раннем этапе, у каждого народа своя. Очевидно, что у донгшонцев был ими воспринят сам принцип реалистической сюжетной композиции, который скоро стал передаваться «местными средствами». Столь же очевидно, что он не мог быть воспринят без соответствующего текста и обряда, т. е. религии. У донгшонцев не сложилось в те века, как и у их ближайших соседей, чисто иератического искусства, вообще нетипичного для культа предков и возникших на его основе философий (под иератическим искусством имеется в виду подчеркивание величия бога, его господства над всем). Это отличает донгшонскую религию от религий ранних цивилизаций Нила и Междуречья предписьменного и раннеписьменного периодов. Отсутствие изображений бога и даже чаще других повторяющегося образа чем-то отличающегося человека как-то связано, по-видимому, с преобладанием культа предков.

В период своего расцвета, в VI- IV вв. до н. э., а в некоторых областях и позднее, донгшонское искусство породило ряд локальных вариантов. Быстрому его восприятию другими (но не всеми) аустрическими народами наиболее экономически развитых областей «прото-Юго-Восточной Азии» способствовали два уже упомянутых фактора: то, что переходящее к классовому обществу население основных рисоводческих долин нуждалось в развитой идеологии, и то, что основа религиозных представлений всех этих народов - культ предков.

Напомним, что культ предков в значительной степени сохранился до сих пор и многое определяет в духовной жизни народов Юго-Восточной Азии. Лаквьеты первыми создали на этой основе более сложную религиозную систему; они и позднее шире остальных практиковали этот культ.

На ранних этапах донгшонская цивилизация распространялась в сторону Малаккского п-ова Индонезии, а также вверх по Красной реке; на поздних - на северо-восток, в земли родственных лаквьетам намвьетов, где уже сложилось свое государство, создатели которого не практиковали, видимо, донгшонского культа в момент образования государства. Это еще раз подтверждает тот факт, что при наличии родства разной степени близости в кругу развитых народов «прото-Юго-Восточной Азии» Донгшонская цивилизация формировалась в довольно ограниченном центре, а распространялась за счет восприятия по мере возникновения «спроса» на идеологию классового общества и соответствующие формы искусства. Распространение донгшонской религии явно шло не за счет переселений донгшонцев в сколько-нибудь заметных количествах в другие места, хотя морские и сухопутные контакты их были значительными.

Различные культурные школы Юго-Восточной Азии

О том, что донгшонская культура не навязывалась, а добровольно воспринималась, говорит и то, что у соседей мы видим лишь часть донгшонских религиозно-художественных образцов, а именно: с одной стороны, наиболее близкие тому или иному народу (эта часть донгшонского комплекса специфична для каждого из них), с другой - занимавшие ключевое положение в донгшонской религии (эта часть одинакова у всех: летящий аист, профессия воинов, звезда в центре «сферы мироздания»). Был и еще один образ, который связан с наличием глубокой исходной близости аустрических народов. Это орнамент в виде двойной спирали (латинская буква S); ее разновидности у аустрических народов многообразны, но у многих из них они были унифицированы под влиянием донгшонского варианта двойной спирали.

Наиболее интересными школами, возникшими под влиянием донгшонского искусства, можно считать школы:

  • в малайско-яванском мире,
  • в тайско-аустроазиатской среде государства Диен у острова Дали (в совр. Юньнани),
  • а также у намвьетов (государство Намвьет - территория Гуанси и Гуандуна)

В Диене, при сохранении в несколько видоизмененном виде донгшонских норм для некоторых изделий, преобладали «барабаны», выполненные в местной манере, с использованием местных образов, с добавлением обильной ритуальной мелкой пластики на верхней плоскости. В искусстве Диена изменился стиль орнамента, исчез сюжет религиозного праздника на верхней плоскости инструмента, зато появились культовые изображения почитаемых здесь тигра и змеи, кстати почти не встреченные у лаквьетов. Второй по массовости вид сакрального искусства донгшонцев - мелкая бронзовая пластика - достиг в Диене исключительного развития, обогатившись чертами «вторичного реализма».

У аустронезийцев сохранилось прежде всего основное в религиозном сюжете - полет аиста и процессия воинов в шлемах с перьями. Одновременно появились собственные сакральные образы (фигуры и лики), стилизовался лаквьетский и расцвел свой декор. В южной школе преобладало «вплетение» новых образов в ткань старой композиции, сама же она, в отличие от искусства Диена, быстро теряла реалистические черты, стилизовалась до полной утраты исходного варианта.

В намвьетской школе свои образы людей уже не создавались, новые элементы были орнаментальными знаками, в чем косвенно отразилось распространение здесь ханьской культуры. И тут дольше всего сохранялись изображения летящего аиста и процессия воинов, причем применительно к первому шло постепенное замещение образом другой птицы, а применительно ко второму - быстрая стилизация и превращение в орнаментальный мотив. Важно, что результаты стилизации на северо-востоке донгшонского ареала и на его юге были совершенно различны. Одинакова была основа - культ и искусство Донгшонской цивилизации эпохи ее расцвета, пути же дальнейшего развития были у других народов самобытными.

Разрушение донгшонской культуры

В позднедонгшонский период (II-I вв. до н. э.) следы исследуемого искусства исчезают, а с начала нашей эры в долине Красной реки и в долинах непосредственно к югу от нее и производство соответствующих культовых предметов. Но сам культ предков сохраняется здесь до сих пор. Тем самым речь идет о каком-то изменении культовой практики или исчезновении какого-то вида культа предков. Вряд ли случайно совпадение начала сокращения производства «барабанов» с распространением из Индии буддизма и с началом попыток культурной ассимиляции лаквьетов ханьцами. В I-II вв. н. э. культ, связанный с «барабанами», преследовался ханьской администрацией, их конфисковывали, переплавляли. Но все это было уже после постепенного исчезновения с них сложных композиций и появления литых изображений лягушек, «вызывающих дождь». Культ этих последних скорее всего был присущ намвьетам, так как на их территории есть только поздние изделия с лягушками, а у лаквьетов они появляются приблизительно в то время, когда лаквьетское государство Аулак было в конце III в. до н. э. захвачено намвьетами.

Возможно, главную роль в постепенном исчезновении донгшонской культовой практики сыграло распространение с I в. н. э. у лаквьетов буддизма, постепенно становившегося их основной религией, а не политический контроль ханьцев. Примечательно, что дольше всего эта практика сохранялась в горных районах, прилегающих к центру и основным периферийным очагам Донгшонской цивилизации (горы северо-востока Индокитайского полуострова и бассейна р. Сицзян) и на части островов Индонезии. В то же время в культуре вьетов долгое время сохранялся культ древнего бронзового барабана как символа сверхъестественных сил, защищающих государство вьетов, как духов-хранителей наряду с предками вьетских императоров; два этих культа были связаны в сознании средневековых вьетов.

Несколько ранее, по-видимому к VIII в., оказались вытесненными традиции донгшонского искусства. Это еще раз говорит о том, что закат донгшонского искусства - это не закат породившей его идеологической системы. Вначале исчез мир изображений на культовом предмете, много позже - сам предмет, и до сих пор существует обслуживаемый другими предметами и другими изображениями сам культ предков.

Начавшееся в основном с рубежа нашей эры широкое восприятие социального и культурного опыта древних индийцев и отчасти древних китайцев, будучи не первым для аустрических народов восприятием норм классового общества, пошло гораздо быстрее, чем обычно в таких ситуациях.

Цивилизации I тыс. до н.э.

С развитием на бывшей периферии Донгшонской цивилизации и на ее «дальних подступах» самостоятельных очагов классового общества стало распадаться единство аустрического культурного комплекса. Этими процессами был отмечен переход от раннего периода древней истории Юго-Восточной Азии (I тыс. до н. э.) к поздней древности (I/II-IV/VII вв. н. э.). У предков мон-кхмеров и аустронезийцев в Центральном и Юго-Восточном Индокитае, на севере Малаккского полуострова и на островах Западной Нусантары, у протобирманских групп и монов Западного Индокитая, а также у некоторых тайско-аустроазиатских групп современной Юньнани становление культуры и идеологии раннеклассовых государств происходило при усилившихся контактах с древневосточными цивилизациями.

Включение брахманских культов в идеологическую систему и распространение из Индии и Шри-Ланки буддизма в первой половине I тыс. н. э. закономерно вело к насаждению определенных общеканонических принципов культовой архитектуры и иконографии. И на первых порах знакомство с ними происходило, видимо, через локальные южно-индийские и ланкийские образцы построек (чайтьи, шикхары, ступы) и культовой пластики прежде всего южных школ (Амаравати, ранних Паллавов), а также Гупта.

Однако раскопки показали, что в наиболее развитых центрах юга Индокитайского полуострова, таких, как города Бапнома, ко времени появления памятников индо-центрического круга уже бытовала автохтонная традиция строительства с применением кирпича и камня и возводились соответствующие храмы, обслуживавшие раннекхмерские анимистические культы.

Существовала религиозная и светская изобразительная пластика, орнаментально-декоративное искусство с системой глубоко самобытных образов и мотивов. Во II-V вв. н. э. Бапном и форпосты морских коммуникаций в Южных морях на его имперских территориях (особенно полуостровные, монско-аустронезийские) были зонами широкого соприкосновения местной культуры с индуизмом и буддизмом и наиболее ранних форм приспособления последних к традициям культа предков и божеств-духов природы, к богатому арсеналу религиозно-мифологических образов аустрических народов. В архитектуре это нашло выражение прежде всего в строительстве святилищ, связанных с индуизированным культом Царя Горы в облике высших ипостасей Шивы.

Храмовое строительство

Преемственность царской власти освящалась монархическим культом линги как фаллического символа сакральной мощи монарха. Позднебапномские курунги (цари) Лунной династии V - начала VI в. строили в районе Ангкор-Борея храмы Шивы в образе Гириши и Махешвары, который считался божественным аналогом Царя, обитающего на священной Горе. Эта традиция была наследована в Ченле (предшественнице Камбуджадеши) с ее главным святилищем - храмом Линги Ват Пху.

Другим значительным центром храмового строительства, связанного с этим кругом идеологических представлений, была древняя Тямпа (от середины Центрального до северной части Южного Вьетнама), где еще с IV в. н. э. бытовал династийный культ Шивы - Бхадрешвары, известного у кхмеров под именем Эйсора как Царь Горы, и строились в храмовом городе Мисоне храмы шивалинги. Хотя археологический материал для этого раннего периода довольно беден, есть все основания считать, что отмеченные факторы послужили важной основой сложения еще до VI в. н. э. ранних форм того регионального типа монументальной храмовой постройки, который дал начало классической архитектуре средневековья, а именно типа «храма-горы».

Башнеобразная или пирамидально-террасная (с башенным верхом) конструкция «храма-горы» стала устойчивой моделью временных и локальных (аустроазиатских и аустронезийских) направлений архитектуры благодаря контаминации общеканонического индуистского и буддийского образа космической горы Меру с местными ураническими представлениями и самобытной мегалитической строительной традицией. Последняя связана, видимо, с древними монами и предками малайских народов. В бапномскую эпоху сформировались важные конструктивные и художественно-технические приемы, впоследствии развитые кхмерскими зодчими, - применение кирпича и латерита, ложного свода, штукового декора и т. д.

В общерегиональном масштабе раннеклассовое искусство оформлялось как шиваизмом и вишнуизмом, с которыми связана значительная часть скульптуры, так и буддизмом. К распространению буддизма относится второй важнейший архитектурный образ, который наряду с образом «храма-горы» составил структурную основу культового зодчества древних и раннесредневековых государств Юго-Восточной Азии. Это ступа колоколообразной или шлемообразной формы. Ранние формы этого буддийского мемориальнокультового сооружения развивались под влиянием образцов Амаравати и Шри-Ланки. Наиболее широкое распространение ступа получила вначале у монов Нижней Бирмы и Таиланда и в раннебирманских царствах пью на Средней Иравади. В этих областях Центрального и Западного Индокитая развитие монументального искусства было тесно связано с буддизмом хинаяны.

Скульптура

Древнейшие из известных в Индокитае и на о-вах Нусантары произведений «индианизированной» культовой иконографии - это изображения Будды в стиле школы Амаравати и ее ланкийских вариантов II-III вв. н. э. В иконографии Будды, ориентированной на индийские образцы гуптской эпохи (IV- V вв. н. э.), заметны некоторые местные черты передачи декора и композиции. Это статуи из Донг-Звонга (Вьетнам), Понг-Тука (Таиланд), Сунгей-Буджанга (Малаккский полуостров). Хотя иконография буддизма хинаяны по сравнению с индуистской и более поздней ваджраянистской была в целом более консервативной и единообразной, позднебапномскую буддийскую иконографию V-VI вв., среди которой выделяется массивная деревянная скульптура, можно отнести к первому подъему монументальной древнекхмерской пластики, предшествовавшему появлению раннеклассического стиля.

Местное искусство обработки камня и дерева и бронзолитейное дело имели глубокие корни, и производство антропоморфной каменной и металлической буддийской скульптуры привилось быстро. В цивилизации Бапнома оно, несомненно, вдохновлялось также не только взаимообогащением внутрирегиональных традиций, но и знакомством с великой изобразительной традицией античности. Все это проявилось в чертах раннеклассического доангкорского стиля Пном Да (первая половина VI в.), в котором изображения Будды и особенно Вишну и других индуистских богов уже гармонично соединяют элементы влияния нескольких индийских школ с принятыми кхмерами признаками условно-анатомической моделировки тела и этнического облика.

На рубеже древности и средневековья важно отметить определенные политико-идеологические факторы, во многом обусловившие характер классического искусства народов исторического региона Юго-Восточной Азии. Это - наличие крупных государственных объединений -

  • Ченлы (Камбуджи),
  • монского Дваравати в бассейне Тяо-Прайи,
  • раннебирманского царства Тареккитара (Шрикшетра) в долине Иравади,
  • Дали (Наньчжао) в современном Юго-Западном Китае,
  • аустронезийских государств Тямпы,
  • Шривиджаи (с центром на о-ве Суматра),
  • Матарама на о-ве Ява

А также дальнейшее развитие официального культа монарха-бога в оболочке индуизма и буддизма, различных традиционных форм культа предков; распространение буддизма «широкого пути» (махаяны) и особенно мистической идеологии буддизма ваджраяны. В связи с этими факторами находятся важнейшие достижения художественной культуры, составившие прямую основу раннесредневековых классических норм.

  1. Архитектурный образ «храма-горы» дал начало внутрирегиональным моделям - это кхмерский прасат, тямский калан, яванский чанди, малайский биаро. Все это башнеобразные, а затем (преимущественно у кхмеров) терраснобашенные святилища, т. е. башенные храмы, возводимые наверху ступенчатой пирамиды - «горы». Каждое из наиболее значительных местных направлений зодчества к VIII в. н. э. привнесло в региональную традицию свое эстетическое своеобразие: яванское - через классически ясную, «ордерную» тектонику и гармонию конструктивного и декоративного начал, кхмерское - через пластическое богатство, торжественную нарядность архитектурных форм и развитие пространственного и ансамблевого принципов, тямское - через строгую монументальную выразительность и орнаментальную нагрузку отдельно стоящих кирпичных храмов.
  2. Ведущие направления скульптуры связаны в первую очередь с вышеупомянутой архитектурой, т. е. с храмовыми комплексами индуистского характера, преимущественно с шиваитским оформлением идеи сакральности власти монарха и его посмертного культа. Это выдающиеся образцы пластически точного и этнически узнаваемого, но вместе с тем обобщенноидеализированного человеческого типа в статуях кхмерских индуизированных богов из Самбор Прей Кук и Прасат Андет, особенно - популярного образа Харихары (Шивы-Вишну). Это чувственная экспрессия и декоративное начало в раннетямской скульптуре Мисона и отвлеченная духовная сосредоточенность облика индо-яванских культовых персонажей из чанди группы Дьенг. Все это памятники VII-VIII вв.
  3. Выработка собственных норм монументального искусства на рубеже древности и средневековья наблюдается и в рамках буддийских канонов. В архитектуре государств Центрального и Западного Индокитая, у предшественников таи и бирманцев - монов это происходило преимущественно в направлении развития комплекса ступы-дагобы и интерьерного святилища под ступообразным верхом, а также традиционного использования таких строительных конструкций и приемов, как стрельчатая арка и сводчатый вестибюль, кирпичная кладка и штук. В иконографии важным фактором стало влияние монского стиля Дваравати. Распространение в VII в. н. э. ваджраяны с изощренной фантазией ее мифологии, идеалом спасителя-бодхисатвы и сложной космологией послужило обогащению классического зодчества и пластики в предангкорской Камбодже, в государствах яванцев и малайцев. Свидетельство этого - центральнояванский культовый комплекс Боробудур (конец VIII - начало IX в. н. э.), воспроизводящий телеологическую модель буддийского универсума, уникальная постройка, соединившая в себе образ священной Горы, ступы и пирамиды и несущая сложную систему повествовательных рельефов и статуарных изображений будд и бодхисатв.
  4. Во вьетском культурном ареале в период «северной зависимости» (I в. до н. э.-IX в. н. э.) экспансия институтов китайской цивилизации натолкнулась на жизнестойкость традиций раннеклассового общества носителей Донгшонской цивилизации - лаквьетов, особенно их народной культуры и традиций культа предков. Восприятие и адаптация буддизма дхьяны сопровождались, насколько можно судить по скудным свидетельствам того времени, появлением отдельных значительных памятников зодчества, пластики и орнаментального искусства, отмеченных самобытными чертами (культовые буддийские и гражданские сооружения в Дайла и Люилау, модели ступ из Тьензу, различный погребальный инвентарь).

Художественное наследие обществ древности Юго-Восточной Азии сыграло существенную роль в передаче эстафеты культурных ценностей, составивших неотъемлемую часть традиционной культуры современных крупнейших этносов региона.

ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
К югу от Китая и к востоку от Индии находится полуостровной и островной регион Юго-Восточной Азии, включающий Мьянму (Бирму), Таиланд, Индокитай (Лаос, Камбоджу, Вьетнам), Малайзию и Индонезию, а также Бруней и Сингапур. На этой территории в первые века новой эры выросла самобытная цивилизация, породившая большие города, гигантские храмы, сложные ирригационные системы, а также обширные мощные государства. Самое известное из них - держава, созданная кхмерами на землях Камбоджи со столицей в самом сердце джунглей, в районе Ангкора. Своим происхождением и в значительной степени своими основными чертами цивилизация Юго-Восточной Азии обязана влиянию Индии, в частности индуизму и буддизму. Их воздействие было настолько сильным, что современные ученые называют данную цивилизацию "индусско-буддийской". ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИНДУИСТСКО-БУДДИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
История Юго-Восточной Азии до 2 в. н.э. остается белым пятном в науке. Наиболее ранние сведения о ней содержатся в китайских письменных источниках того времени и находках археологов. В китайских династических хрониках упоминаются государства, чьи правители носили индийские имена на санскрите, а священнослужителями были представители высшей касты - брахманы. Изображения Будды того же стиля, что и в Амаравати на р.Кришна, в Южной Индии, характерные для периода между 150 и 250 н.э., были обнаружены в Таиланде, Камбодже и Аннаме (Центральный Вьетнам), и на островах Ява, Суматра и Сулавеси. Самые ранние тексты - на санскрите - были найдены на Западной Яве, Восточном Калимантане, на севере Малайи и в Камбодже. Эти надписи выполнены древним алфавитом времен Паллавов - тамильской династии, правившей с 3 по 8 в. в Канчипураме, на юго-востоке Индии. К более поздним временам относятся свидетельства, отражающие культурные веяния из других областей Индии. С северо-востока пришло одно из направлений буддизма - махаяна. Она несла на себе отпечаток мистической, сложившейся под влиянием индуизма доктрины тантризма, зародившейся в буддийском монастыре Наланда в Бихаре. С 11 в. начинает сказываться авторитет цейлонской (ланкийской) ветви буддизма. Эта ветвь буддизма - хинаяна (тхеравада) - постепенно вытеснила махаяну и индуизм из Бирмы, Таиланда, Камбоджи и Лаоса.
Древнейшая культура Юго-Восточной Азии. Происхождение народов Юго-Восточной Азии. Мало что известно о генезисе и ранней миграции народов, которые под влиянием индуизма и буддизма выработали свои собственные культуры. В наши дни наиболее цивилизованные народы населяют равнины, особенно речные долины и дельтовые низменности, а также морские побережья. Относительно отсталые в хозяйственном отношении народы ведут полукочевой образ жизни в горах и других возвышенных районах. Культуры неолита, а также бронзового и железного века были принесены в Юго-Восточную Азию малайскими племенами из Юго-Западного Китая, которые подразделяются соответственно на протомалайские и предмалайские. Они и стали этническим субстратом нынешнего населения региона. Обе эти группы, вероятно, мигрировали вниз по речным долинам в сторону дельтовых и приморских районов. Южно-Китайское море, Сиамский залив и Яванское море образовывали своего рода внутренний бассейн, способствуя общности культур народов, проживавших на побережье и берегах впадающих в них рек.
Материальная культура. Материальное благополучие народов Юго-Восточной Азии было основано на выращивании плодовых деревьев, интенсивном возделывании риса и рыболовстве. Системы искусственного орошения требовали сравнительно высокой плотности населения: ирригационные сооружения строились при участии больших масс людей, организованных либо под властью сильного вождя, либо, в ряде случаев, в рамках сельских общин. По-видимому, к этому времени относится появление свайных построек и использование одомашненных буйволов для вспашки полей. Существовала и "лодочная" цивилизационная культура, отличавшаяся удивительным разнообразием используемых судов разных видов и размеров. Многие семьи проводили жизнь на своих лодках, и вплоть до недавнего времени сообщение между населенными пунктами в Юго-Восточной Азии осуществлялось преимущественно по воде. Особенно высоким искусством судовождения обладали жители побережий, совершавшие дальние морские путешествия.
Религия. Религия представляла собой смесь трех элементов: анимализма, культа предков и поклонения местным богам плодородия. Особенно почитались водные боги плодородия в виде нага - мифической кобры с несколькими человеческими головами. Для жителей Юго-Восточной Азии мир был наполнен таинственными силами и духами, представления о которых отражались в драматических мистериях и в дошедших до наших дней произведениях искусства. С культом предков было связано строительство мегалитов, в которых помещали останки умерших вождей.
Проникновение индийской культуры. Проникновение индуизма и буддизма в Юго-Восточную Азию, по-видимому, началось еще до 2 в. н.э. Индуизм насаждался правителями местных государств, стремившимися подражать пышности индийских дворов. Буддизм приносили с собой нищенствующие буддийские монахи (бхиксу), основывавшие монастыри. Правители, принимавшие индуизм, приглашали индийских брахманов для отправления ритуалов обожествления монархов путем их отождествления с одним из высших индуистских богов - Шивой, Вишну или Харихарой, (божеством, соединяющим черты двух первых). Новые имена правителей часто указывали на богов, с которыми они отождествлялись (Исанаварман - "Любимец Шивы", Индраварман - "Любимец Индры" и Джайяварман - "Любимец победы"). Широкое использование суффикса "-варман" в именах, по-видимому, уходит корнями к Паллавам. Поначалу это был ритуальный суффикс кшатриев - сословия (варны) воинов и вождей в Древней Индии, но позже он утратил сословное значение и употреблялся для обозначения членов правящего класса. Кроме брахманов, властители должны были приглашать специалистов по сооружению подобающих святилищ для поклонения богу-царю. Постепенно санскрит стал священным придворным языком. Со временем индийское письмо было адаптировано для первых литературных произведений на местных языках. Великолепными примерами этого служат наиболее ранние из дошедших до нас надписей на яванском, малайском, монском и кхмерском языках. Для легитимизации правителей Юго-Восточной Азии брахманы использовали мифические образы, взятые из эпических поэм Рамаяна и Махабхарата, а также из пуран (сборников религиозных мифов и гимнов) и других текстов, содержащих мифическую генеалогию царских фамилий области Ганга. Они насаждали также систему управления, изложенную в Артхашастре (Трактате о политике и государстве), индийскую астрологию и индийские календари. В этот процесс важный вклад внесли и сами жители Юго-Восточной Азии, многие из которых совершали паломничество в Индию для изучения священных текстов. Ранние шиваитские надписи указывают на то, что в основе государственной религии лежал культ царской линги (фаллического символа), в которой, как считалось, концентрировалась магическая сила бога-царя, обеспечивавшая благоденствие государства. Таким образом, автохтонный культ плодородия был облачен в индийские одежды
РАННИЕ ИНДУИЗИРОВАННЫЕ ГОСУДАРСТВА
Фунань. Первые находившиеся под индийским влиянием царские дворы, известные историкам, появились к концу 2 в. н.э. в трех областях: а) в дельте Меконга, б) на побережье современного Вьетнама, к югу от Хюэ, и в) на севере Малайи. Название "Фунань", под которым известно государство, располагавшееся в дельте Меконга, встречается в китайских источниках и представляет собой производное от древнекхмерского слова "гора". Для китайцев Фунань означала страну "царя горы". Китайские источники сообщают, что ее правящая династия была основана брахманом по имени Каундинья, женившимся на предводительнице одного из местных племен. В основу этой легенды была положена местная версия династического мифа Паллавов, в котором основательницей рода была принцесса Нага - мифическая девятиголовая кобра, богиня воды. Позже Нагу в качестве священного символа переняли у Фунани кхмеры, и она стала непременным атрибутом иконографии кхмерской столицы Ангкора. Считалось, что процветание страны поддерживается еженощным соединением кхмерских царей и принцессы Наги. В первой половине 3 в. Фунань превратилась в мощную империю под управлением царя, чье имя упоминается в китайских хрониках как Фан Шиман. Корабли этого монарха господствовали на морях, а государства на землях нижнего течения Меконга вплоть до северных районов п-ова Малакка были его вассалами. Фан Шиман принял титул магараджи, или "великого правителя", направил одно посольство ко двору Мурунды в Индию, а другое в Китай. Некто Канг Тай, которого китайский император направил с ответным посольством, оставил первое описание Фунани. Ее последующие правители расширили территорию государства и его заморскую торговлю. Как следует из сохранившихся надписей, одной из задач царской власти было развитие ирригации. Крупномасштабные работы по созданию оросительных систем часто связывались со святилищами, где хранились следы Вишну. Подобно Риму в Европе, Фунань оставила многие элементы своей культуры в наследство сменившим ее государствам, но в середине 6 в. под напором набиравших силу кхмеров влияние самой Фунани сходит на нет. Китайцы называли кхмерское государство Ченла и сообщали, что поначалу оно было вассалом Фунани. Никакого объяснения этого названия не обнаружено. На протяжении столетия, предшествовавшего вступлению на престол кхмерского царя Джайявармана II в 802, китайские источники упоминают о двух государствах: Ченла Земли и Ченла Воды. До сих пор мало что известно об их истории. Название "Ченла" упоминалось еще долгое время после основания великого кхмерского города Ангкор.
Тьямпа (Чампа). Историческая вьетнамская область Аннам богата археологическими памятниками народа, известного как тямы (чамы). Впервые в истории они упоминаются как линь-и в донесениях китайского наместника севернее расположенного Намвьета: высокопоставленный чиновник жаловался на набеги тямов. До сих пор остается невыясненным, каким образом к ним проникали индийские веяния. Самые ранние надписи, датированные ок. 400 н.э., свидетельствуют о том, что придворной религией у них был шиваизм. Одна из надписей связана с самой древней лингой, обнаруженной в Юго-Восточной Азии. Ранняя история тямов представляет собой непрерывную череду попыток экспансии на север как сухопутным, так и морским путями, что вынудило китайцев предпринять против них карательные экспедиции. Вьетнамцы в то время населяли земли, граница которых на юге лишь ненамного выходила за пределы области Тонкин, занимающей северную часть современного Вьетнама. После освобождения от китайского владычества в 939 между вьетнамцами и тямами развернулась длительная борьба за обладание землями к югу от Тонкина. В конечном итоге, после падения Тьямпы в 15 в. испытавшая сильное китайское воздействие вьетнамская культура вытеснила индуизированную культуру тямов.
Государства на полуострове Малакка. Скудные сведения об этих государствах имеются в китайских источниках. Более ценную информацию содержат надписи, выполненные древнейшим письмом Паллавов, самые ранние из которых относятся к концу 4 в.
Ранние индонезийские государства. Самые первые известные нам надписи на Яве относятся примерно к 450. Они были сделаны царем Тарумы на Западной Яве - Пурнаварманом, который начал строительство оросительных систем и воздвиг храм, посвященный богу Вишну. На востоке Калимантана, в районе Кутей, на р.Махакам, найдены относящиеся к началу 5 в. надписи некоего царя Мулавармана, но о дальнейшей судьбе его державы ничего не известно. В китайских источниках упоминается существование индуизированных государств на Суматре начиная с 5 в., обнаруженные надписи датируются не ранее конца 7 в.

Надписи в Мьянме и Таиланде. Имеются свидетельства того, что с середины 4 в. в Аракане, на западном побережье Бирмы (Мьянмы), к северу от дельты р. Иравади, правила династия Чандра, но эти сведения известны лишь из надписей более позднего периода. В Шрикшетре, неподалеку от современного Пьи (Прома), в Центральной Мьянме, обнаружены надписи, относящиеся, вероятно, к 500. Шрикшетра была столицей государства народа пью, который, как полагают, был авангардом мигрировавших в страну бирманцев (мьянма). Пью занимали долину Иравади вплоть до Халинджи, на севере, около современного Шуэбо. К востоку от них, от Чаусхе до современного Моламьяйна на юге, и в долине Иравади находились государства монов Пегу и Татон. Моны населяли также долину Менама-Чао-Прая (Таиланд). Самые ранние из выявленных надписей монов относятся примерно к 600. Они были найдены в Пхрапатоне, где располагалась древнейшая из известных столиц монского государства Дваравати, находившегося в бассейне указанной реки. В дальнейшем моны оказали сильное культурное влияние на родственных им кхмеров, а также на бирманцев и тай (сиамцев), об истории которых мало что известно вплоть до 11 в.
Возвышение государства Шривиджайя. После падения Фунани в 6 в. ее место заняла Шривиджайя, сложившаяся вокруг Палембанга, на юго-востоке Суматры. Эта обширная торговая империя была обязана своим процветанием контролю за Малаккским и Зондским проливами, а также благорасположению Китая, куда она направляла многочисленные посольства. Шривиджайя просуществовала с 7 до 13 в. Она не оставила после себя таких монументальных памятников, какие встречаются на Центральной Яве, однако Палембанг долгое время был важным центром просвещения для махаянистов. В 671 с целью изучения санскритской грамматики его посетил китайский буддистский монах И Цзин, направившийся затем в Индию. После нескольких лет учебы в Наланде он вернулся в 685 в Палембанг, где перевел санскритские тексты на китайский язык и оставил свое описание буддийской религии того времени. Тесные связи Шривиджайи с индийскими областями Бенгалией и Бихаром позволяют объяснить то сильное влияние, которое оказал тантрийский буддизм на правителей индонезийских государств. В 9 в. Наланду посещало такое количество паломников с Суматры, что для них был построен специальный дом.
ЭПОХА СТРОИТЕЛЕЙ ХРАМОВ
В период с 650 по 1250 в государствах Юго-Восточной Азии были созданы замечательные произведения искусства и архитектуры, ни в чем не уступающие лучшим мировым образцам. У тямов этот расцвет в художественной сфере начался в середине 7 в., когда династия Тан в Китае надолго остановила экспансию Тьямпы на север. О значительных переменах в районе нижнего течения Меконга после завоевания кхмерами Фунани известно очень мало. Достаточно полные и надежные сведения по истории этой территории появляются только со времени основания кхмерской столицы на северном берегу озера Сап (или Тонлесап - "Великое озеро"), заложенной в 802 царем Джайяварманом II. Но еще раньше начались те грандиозные изменения в искусстве и зодчестве, которые в конце концов привели к созданию таких шедевров, как ансамбли Ангкора. На Яве аналогичный процесс зарождается ок. 730 в ее центральных областях, а на бирманской почве, в государстве Паган, значительно позже - ок. 1100. (Однако на месте столицы государства пью Шрикшетры сохранились руины построек 8 в., явившихся прототипами храмов, сооруженных позднее в Пагане.)
Яванские царства. Исторические сведения, которыми мы располагаем об этих царствах, часто оказываются неточными. Развитие искусства Центральной Явы было связано с двумя местными династиями: махаянистской Шайлендров и шиваитской Санджайя. Сведения об этих династиях до 8 в. отсутствуют. На санскрите Шайлендра означает "царь горы", и не исключено, что это свидетельствует о связях династии с "царями горы" Фунани более раннего периода. При Шайлендрах были возведены замечательные буддийские памятники и храмовые комплексы, из которых самыми впечатляющими являются огромный ансамбль Боробудур и чанди (индуистский храм) Мендут. В 9 в. строительство подобных сооружений на Яве прекращается, однако оно начинается в государстве Шривиджайя. Вероятно, на Центральной Яве возобладала династия Санджайя, а один из ее правителей женился на принцессе из династии Шайлендров. Ее брат Балапутра бежал на Суматру, женился на наследнице из рода Шривиджайи и дал имя Шайлендров династии Шривиджайя. Выдающимся памятником династии Санджайя остается великолепный шиваитский храмовый комплекс Лара Джонгранг в Прамбанане, построенный в начале 10 в. Вскоре после этого по невыясненным причинам центр власти перемещается на Восточную Яву. На Центральной Яве прекращается строительство монументальных архитектурных объектов. Не создавалось ничего подобного и на Восточной Яве вплоть до 13 в. С другой стороны, это был важный период в развитии оригинальной яванской литературы. Санскритский эпос Махабхарата оказал сильное влияние на яванскую литературу и театр теней "ваянг", а также на скульптурные рельефы, которыми стали украшаться восточнояванские храмы более позднего периода. Одно из самых знаменитых произведений древнеяванской литературы Арджунавиваха (Свадьба Арджуны) основано на содержащемся в Махабхарате рассказе об аскете Арджуне. Эту поэму написал придворный поэт Мпу Канва в честь женитьбы самого почитаемого из восточнояванских царей Эрланга (годы правления 1019-1049), представив жизнеописание царя в аллегорической форме. Расцвет царства Эрланга приходится на короткий период упадка Шривиджайи, когда суматранское государство было ослаблено войной с южноиндийским государством Чолов. В следующем столетии, в период расцвета восточнояванского царства Кедири, был создан другой шедевр яванской литературы - Бхаратхаюддха. В ее основе также лежит санскритский эпос, но по своему духу это чисто яванское произведение. Расцвет Кедири продолжался до 1222, когда она стала вассалом другого яванского государства - Сингасари. В религиозной сфере произошло тесное слияние буддизма и индуизма, которые к тому времени впитали в себя местные магические обряды и культ предков. В тот период существовал обычай, согласно которому царей после смерти отождествляли с богом Вишну. Великолепным выражением этой традиции служит скульптура царя Эрланга, установленная первоначально в его мавзолее в Белахане и хранящаяся в настоящее время в Моджокертском музее. Сложившийся вокруг нее культ представлял собой разновидность яванского культа предков.
Кхмеры и Ангкорская Камбоджа.
Создание государства.
В 802 Джайяварман II основал государство Камбуджадеша (в исторической литературе Ангкорская Камбоджа) в районе оз. Сап (совр. Камбоджа). Выбор места определялся рядом условий, объясняющих то могущество, которого достигла новая империя, возникшая на перекрестке морских и сухопутных путей. Озеро изобиловало рыбой, а аллювиальная равнина позволяла получать до четырех урожаев в год с помощью разработанных кхмерами методов ирригации. Богатство лесом сочеталось с возможностью добывать в горном массиве Дангрэк, расположенном к северу, песчаник и глину, необходимые для строительства гигантских архитектурных сооружений. Джайяварман II распространил среди кхмеров культ бога-царя, который лег в основу разработанной его преемниками разветвленной религиозной системы. На вершине горы была воздвигнута линга, и брахманы, ставшие верховными жрецами культа, посредством медитации стали отождествлять царя с Шивой, а линга стала вместилищем его священной души. Святилище, вокруг которого выросла столица, олицетворяло мифическую индуистскую гору Меру, центр мироздания, тогда как монарх в качестве "царя горы" объявлял себя владыкой вселенной.



Доиндийские корни культа бога-царя. При ближайшем рассмотрении обнаруживается, что под покровом индуистской терминологии и мифологии скрывались идеи и понятия, зародившиеся в более ранний период. Так, в Камбодже, Тьямпе, на Яве и Бали существовало поверье, что возведение храма-образа закрепляет в камне сущность, или жизненное начало увековечиваемого человека. Храм строился как будущая усыпальница-святилище царя, который, закладывая его, оставлял надпись, предписывавшую потомкам продолжать эту традицию, а вместе с ней сохранять заведенный порядок - "дхарму". Тем самым правитель связывал воедино себя, своих пращуров и потомков в едином культе предков. Замечательным примером является Боробудур, храм-гора династии Шайлендров на Центральной Яве. Этот буддийский памятник, включающий сотни барельефных изображений, представляет собой настоящий учебник махаянистского направления в буддизме, которое развивалось в Наланде, в Бихаре, в те времена, когда сооружался Боробудур. Однако его полное название Бхумисамбарабхудхара - Гора накопления добродетели на десяти ступенях бодхисатвы - имеет еще одно значение, которое раскрывается только с учетом культа предков. Каждая из десяти ступеней, за исключением самой нижней, символизирует одного из Шайлендров, предшественников создателя храма царя Индры. Нижнюю ступень намеренно оставили недостроенной в ожидании смерти монарха и превращения его в ботхисатву, будущего Будду.
Кхмерские завоевания. Царство Джайявармана II было небольшим. Строительство крупных водохранилищ и системы каналов, которые стали основой процветания государства, начал Индраварман II (годы правления 877-889). При нем место естественных высот, откуда вселенский царь осыпал благодеяниями население своей миниатюрной вселенной, занимают рукотворные храмы-горы. Первый город Ангкор был основан Ясоварманом I (годы правления 889-900). Несколько позже кхмерская столица была перенесена на короткий срок в Чжок Гаргьяр (Кохкер), северо-восточнее Ангкора, но уже Раджендраварман II (годы правления 944-968) возвратил ее обратно в Ангкор, который с тех пор оставался местопребыванием кхмерских царей вплоть до 1432, когда город был полностью заброшен. История кхмерских завоеваний изучена мало. Первая из кхмерских войн с Тьямпой велась в царствование Раджендравармана II, но видимых успехов она не принесла. В 10 в. ангкорские владения, вероятно, простирались вверх по долине Меконга вплоть до границы Китая. Сурьяварман I (годы правления 1002-1050) расширил свои земли на запад, завоевав монское государство Дваравати, в долине Менама, и часть полуострова Малакка, входящую в настоящее время в состав Таиланда. С этого времени отчетливо прослеживается монское влияние на искусство и архитектуру кхмеров. К началу 12 в. кхмерская цивилизация и государственность достигли своей вершины. Сурьяварман II (годы правления 1113-1150), при котором строился Ангкорват, явившийся кульминацией развития храмов-гор, был самым могущественным монархом в истории кхмеров. Тем не менее его нескончаемые войны против монов, тай, вьетнамцев и тямов не дали устойчивых результатов. Его неудачный поход в Тьямпу привел к нескольким ответным ударам, во время одного из которых, в 1177, тямы неожиданно захватили и разграбили Ангкор. Джайяварман VII (годы правления 1181-1219) в ответ оккупировал в 1203 их страну и удерживал ее до конца своего правления. Джайяварман VII, последний из Великих строителей. Джайяварман VII осуществил самый экстравагантный строительный проект за всю кхмерскую историю. Он перепланировал столицу, сделав ее меньше по размеру, но одновременно превратив в укрепленный город Ангкор-Тхом. В центре города возвышался храм Байон, а по периметру были сооружены монументальные ворота с башнями, увенчанными гигантскими головами с четырьмя колоссальными лицами. Это уже было время экспансии буддизма махаяны: в центральном храме Ангкор-Тхома находилось изображение Буддараджи - царя как воплощения Будды, а в радиально расположенных храмах размещались изображения с именами высших придворных вельмож Джайявармана, которые таким образом приобщались к процессу его обожествления. Лица на башнях были его портретами в виде бодхисатвы Авалокитешвары - "бога, который смотрит вниз", с состраданием, на страждущее человечество. Еще Сурьяварман II заменил в Ангкорвате Дэвараджу, шиваитского бога-царя своих предшественников, Вишнураджой. В сущности, произошло слияние двух культов, подобно тому как это имело место на Восточной Яве. Джайяварман VII, утвердив культ Буддараджи, главным храмом которого стал Байон, сделал еще один шаг в этом направлении, точно так же, как это происходило на современной ему Яве, при правителях государства Сингасари. И так же, как на Яве, индуистские и буддийские элементы переплелись с традиционной кхмерской магией и культом предков: мифология, терминология и ритуалы были индуистскими, но выражали сугубо кхмерские представления о мироздании. Культы были посвящены материальному процветанию страны и земному спасению людей. Сострадание Буддараджи выразилось также в строительстве на дорогах, расходящихся лучами от столицы, более 100 гостиниц для паломников и такого же числа больниц, открытых для всех подданных. Выдержать такую политику, беспрерывно требовавшую подневольных рабочих и солдат, государство долго не могло, и она закончилась со смертью Джайявармана. Новые грандиозные сооружения уже не строились. Об истории кхмеров в оставшиеся годы 13 в. известно так мало, что трудно судить о положении, создавшемся после смерти Джайявармана VII. Кхмерам пришлось оставить Тьямпу, а земли в верхнем течении Менама перешли к тайским племенам. Посетивший эту область в конце века китайский путешественник Чжоу Дагуань писал о великолепном городе и процветающей сельской местности. В его записках присутствует новый, исключительно важный момент: религией народа стал буддизм хинаяны. Таким образом, государственная религия бога-царя должна была утратить свое значение.



Паган: мон-бирманский синтез. Возвышение Пагана. Великая эпоха храмового строительства связана у бирманцев с городом Паганом, объединившим их в первое государство, просуществовавшее с 1044 по 1287. Бирманцы, правившие в Пагане, мигрировали в засушливую центральную часть страны с Шанского нагорья во второй половине 9 в. Сначала они сосредоточились в районе Чаусхе, недалеко от современного Мандалая, а затем обжили и другие земли, которым дали свое имя. Более ранние насельники-моны были первыми, кто стал выращивать рис и зернобобовые на территории Мьянмы. Бирманцы переняли у них технику искусственного орошения, жизненно необходимую для Пагана. От монов были восприняты также основы индусско-буддийской культуры, в том числе письменность. Государство пью Шрикшетра рухнуло под натиском Наньчжао, тайского государства в Юньнани, перед самым приходом бирманцев, сам же народ пью постепенно утратил свою самобытность и был ассимилирован. Монские государства Нижней Бирмы были покорены царем Анорате (годы правления 1044-1077), основателем Пагана. Это привело к усилению монского культурного влияния в Пагане, где государственной религией был буддизм хинаяны. Каноническим языком стал пали, заменивший санскрит. В сущности, паганский буддизм представлял собой то же сочетание буддизма, индуизма и местных культов, как и в других местах, но официальной религией была хинаяна, с помощью царской власти постепенно занявшая ведущие позиции.
Монское влияние. Монское влияние в Пагане становится преобладающим при царе Чанзите (годы правления 1084-1112). При нем строится храм Ананды, первый и, возможно, самый красивый из культовых сооружений. В отличие от Ангкора, тогдашний Паган не был центром обширной ирригационной сети. Перед концом процветания Пагана, который пришелся, как и в случае с Ангкором, на первую половину 13 в., наблюдалась смена культур, сопровождавшаяся изменением языка надписей с монского на бирманский. Однако значительно более важными были сдвиги в местном буддизме, свершившиеся как результат развития связей с Цейлоном (Шри-Ланкой). Новые веяния приносились монскими паломниками, посещавшими этот остров в конце 12 в. Они вылились в движение за очищение хинаяны в соответствии с ортодоксальным учением, которое проповедовало личное спасение через бедность, медитацию, полную отрешенность. Монахи-миссионеры распространили эту доктрину по всей стране и далеко за ее пределами.
ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ ПОСЛЕ ТРИНАДЦАТОГО СТОЛЕТИЯ
Тринадцатое столетие оказалось важным поворотным пунктом в истории региона. В Ангкоре и Пагане прекратилось строительство огромных храмов, и умами людей, населявших вассальные владения этих двух центров, овладел буддизм хинаяны. Ему суждено было закрепиться на религиозной карте материковой части Юго-Восточной Азии. Произошли и серьезные политические изменения. Исчезла морская держава Шривиджайя, хотя имеющиеся данные не дают ясного представления о том, как это случилось. После завоевания Китая Хубилай-ханом монголы вторглись в Бирму, Вьетнам, Тьямпу и даже проникли на Яву. Паган распался в 1287, еще до нашествия монголов, то же произошло и с восточнояванским государством Сингасари в 1293.
Тайские завоевания. К концу 13 в. вне островов на ведущие позиции выходят тайские народности. Шаны, одна из них, стремились установить контроль над Верхней Бирмой, а основанное царем Рамкамхенгом (годы правления 1283-1317) государство Сукотаи подчинило себе мон-кхмерские племена, населявшие западные окраины Ангкорской Камбоджи, и переняло хинаяну. Тайская экспансия решительно изменила соотношение сил в регионе. В 1350 была основана Аютия, положившая начало современному Таиланду, а уже в 1378 она завоевала Сукотаи. Тремя годами позже в среднем и верхнем течении Меконга возникло государство Лансанг. После 1350 под напором тайских племен быстро распалась кхмерская держава. В 1431 они разорили Ангкортхом, который в результате уже в следующем году перестал быть столицей. Кхмеры перенесли столицу к югу, в Пномпень, но возродить былую мощь их государство так и не сумело. В 1471 вьетнамцы захватили Тьямпу, а ее индуистско-буддийская культура постепенно исчезла по мере проникновения вьетнамцев все дальше на юг, в дельту Меконга.



Бирманские и монские государства. В Бирме борьба между бирманскими и тайскими племенами шла до середины 16 в. и закончилась решительной победой бирманцев. За время этого противостояния большой шаг вперед сделала бирманская культура. Ее центром стала Ава, основанная в 1364. Южнее расселенные моны, которые обрели свободу после падения Пагана, создали свое независимое государство Пегу, которое существовало до 1539. Столицей его был одноименный город, а порты Сириам, Мартабан и Бассейн превратились в центры международной торговли. Пегу внесло важную лепту в развитие бирманского буддизма благодаря широким реформам, проведенным монским царем Даммазеди (1472-1492). И снова инициатором преобразований выступил Цейлон. В 1472 царь послал миссию монахов и послушников на остров в монастырь Махавихара на р.Келани. По возвращении они освятили центр рукоположения в Пегу, куда были приглашены все монахи для прохождения обряда согласно ланкийским правилам хинаяны. Инакомыслие среди монахов было решительно осуждено, и повсюду насаждалась ортодоксальность.
Индонезия: закат Сингасари и возвышение Маджапахита. Государство Сингасари на Восточной Яве, распавшееся накануне монгольского вторжения в 1293, завершило процесс религиозной унификации. Кертанагара (годы правления 1268-1292), одна из самых противоречивых фигур индонезийской истории, ввел культ Шивы-Будды - смесь местной магии и тантризма, развивавшего демонические аспекты "калачакры" ("Колеса времени"). Для отправления этого культа его последователи устраивали тайные бдения. Целью непристойных ритуалов было стремление придать царю необходимые магические способности для борьбы с угрожающими царству демоническими силами: внутренним расколом и внешней угрозой. Кертанагара пытался создать под своим руководством конфедерацию индонезийских островов для организации отпора монгольскому нашествию, угроза которого оказалась реальной для Юго-Восточной Азии после начатых Хубилай-ханом в 1264 захватнических походов. Брошенный Кертанагарой вызов не остался без ответа, и в 1293 против него была направлена монгольская армада. Но еще до ее вторжения на Яву восстал один из вассалов Кертанагары, который захватил столицу, а самого царя убил, когда тот вместе с группой приближенных выполнял тайные тантрические ритуалы. Конфедерация, или "священный союз", как его назвали, распалась. Но монгольская армия, разбившая после своей высадки на острове силы узурпатора, попала в расставленную прямым наследником Кертанагары, принцем Виджая, западню и смогла избежать разгрома, только отказавшись от намеченной цели и вернувшись на родину. После этого Виджая короновался под именем царя Кертараджаса. При Кертараджасе, политика которого была продолжением экспансионистской линии Кертанагары, новой столицей восточнояванского царства стал Маджапахит. Однако многие годы государство раздиралось междоусобицами. Своему возвышению Маджапахит обязан таланту главного министра Гаджа Мада, занимавшего этот пост с 1330 до конца жизни в 1364. Ученые расходятся во мнении относительно того, насколько широко простирались завоевания Маджапахита за пределами Явы. Его власть безусловно признавали соседние острова Мадура и Бали, но вряд ли владения Маджапахита простирались на всю ту территорию, которая в первой половине 20 в. составляла Нидерландскую Индию. Упадок царства начался незадолго до конца 14 в., хотя в следующем столетии оно все еще сохраняет доминирующее положение на Яве. Однако по мере усиления исламского султаната на полуострове Малакка и проникновения мусульманства в северные районы Явы территория Маджапахита уменьшалась. В конце концов государство исчезло с политической арены в первой половине 16 в., а его история в 15 в. настолько туманна, что породила массу догадок о причинах гибели державы.
Памятники Маджапахита. В то время как рельефы на сооружениях Центральной Явы отличаются реалистичностью, на рельефах Восточной Явы герои и их слуги изображены в причудливой форме марионеток театра "ваянг", словно принадлежащими к миру духов предков. Большинство памятников Явы известны как "чанди". Это название, прилагаемое к храмам-святилищам, имеющим отношение к умершим, является производным от одного из имен индуистской богини смерти Дурги. В яванской народной традиции, однако, эти храмы приобрели несколько иное значение. Они были индуистско-буддийскими только внешне, и их рассматривали скорее как места высвобождения духа и воскрешения, что явно восходит к местному культу предков.
Бали. Завоевание Бали главным министром Гаджа Мадой было важнейшей вехой в культурной жизни острова. Сотни лет там существовала собственная форма индуистско-буддийской культуры, ставшей впоследствии полностью яванской. Помимо прочего, древнеяванская литература оказала сильное влияние на балийскую, в которую была инкорпорирована. В настоящее время именно Бали остается хранилищем яванских литературных произведений индуистско-буддийского периода, поскольку на самой Яве многое из исторического наследия было утрачено в результате последующей исламизации.
Распространение ислама в Малайе и Индонезии. В конце 13 в. в Юго-Восточной Азии начали ощущаться результаты деятельности исламских проповедников. Марко Поло, посетивший суматранский порт Перелак в 1292, отмечал, что его население уже было обращено в религию Пророка. Под влиянием Северной Суматры в ислам перешел монарх Малакки, с усилением мощи которой в 15 в. ислам приняли малаккские вассалы в материковой части страны и на Суматре. Торговые связи Малакки способствовали проникновению ислама в северные порты Явы и Брунея, на Калимантане, чьи правители пополнили ряды сторонников новой веры. Перед самым завоеванием Малакки португальцами в 1511 властители островов Пряностей (Молуккских о-вов) последовали их примеру. К концу 16 в. большинство индонезийских правителей относились уже к приверженцам ислама, но на Восточной Яве борьба между защитниками прежней веры в старом государстве Паджаджаран и мусульманской верхушкой нового государства Матарам продолжалась еще и в 17 в. Бали устоял против всех попыток обращения и сохранил свою индуистско-буддийскую культуру до наших дней. Однако принятие ислама правителями не означало распространения этого процесса на их подданных. Ситуация, которая наблюдалась в прежние времена, когда индуизм и буддизм вводились при царских дворах, повторилась и с исламом. Принятие ислама не нарушило целостность культурной истории Индонезии. Социальные отношения по-прежнему определялись местным "адатом" (обычным правом). Не происходило никаких массовых обращений, не случилось никакого разрыва и в культурной жизни. Просто индонезийская и малайская цивилизации на протяжении столетий вбирали в себя элементы ислама, как раньше впитывали элементы индуизма и буддизма, а позже - начала западной культуры.



Распространение буддизма хинаяны на материковой части Юго-Восточной Азии. На этой территории, где ведущие позиции заняла хинаяна, в частности в Аракане, Бирме, Сиаме (Таиланде), Камбодже, Лаосе, также совершался длительный процесс взаимодействия культур. При этом их ранние традиционные для религии формы проявили поразительную жизнестойкость, а буддизм - великолепный дух терпимости. Примечательно, что ни ислам, ни христианство не оставили заметного следа на народах, исповедовавших хинаяну. Самая своеобычная черта данного процесса аккультурации - это не просто толерантное отношение к анимизму, но фактически включение его в буддийскую мифологию. Прекрасными тому примерами служат праздники пагод и общенациональные торжества. Среди них можно отметить Новый год (тинджан, или Праздник воды) в апреле, церемонию Первой борозды в мае, Праздник огней (таринджут), обычно приходящийся на октябрь, и Праздник качелей, справляемый в декабре или январе, во время сбора урожая. Новогодний Праздник воды в этих буддийских странах знаменует ежегодное возвращение царя духов (у бирманцев "Таджа Мин", у тай "Пхра Ин") на Землю, причем самый момент этого возвращения определяют брахманы. Молодые юноши и девушки торжественно окропляют водой изображения Будды. Праздник огней, знаменующий окончание буддийского поста (и сезона муссонов), являет собой даже еще большую амальгаму буддизма, анимизма и остатков индуизма. В это время организуются ритуальные трапезы для монахов, которым дарят новые халаты. Здания украшаются иллюминацией, и устраиваются фейерверки. В Бирме процесс смешения верований принял крайнюю форму торжеств в контексте легенды о том, как Гаутама Будда вознесся в страну духов, чтобы растолковать своей матери, ставшей их царицей, заповеди созданного им учения. Ортодоксальная хинаяна по сути выступает атеистическим учением, отрицающим существование мира духов. Тем не менее во всех странах Юго-Восточной Азии, где господствует хинаяна, каждая фаза жизни человека, от рождения до смерти, от пахоты до сбора урожая, сопровождается обрядами умилостивления духов. Повсюду встречаются многочисленные культовые объекты, куда поступают свежие приношения. На территории ступы Швезигон, в Пагане, знаменитой своими буддийскими реликвиями, расположены храмы Тридцати семи натов (духов), которые свидетельствуют о своем уважении к святыням.
Социально-экономические условия индуистско-буддийской цивилизации. Сведения о социально-экономических условиях жизни в период существования индуистско-буддийской цивилизации крайне отрывочны. Это связано с тем, что до настоящего времени сохранились только сооружения из кирпича и камня, в то время как все жилища, начиная с царских, строившиеся из дерева, давно исчезли с лица земли. Надписи, ценный потенциальный источник исследования социальных отношений, изучены недостаточно. Новейшие методы археологических раскопок и аэрофотосъемка могут серьезно помочь специалистам, но до сего времени единственная успешная попытка анализа экономической системы, породившей бум строительства храмов, была предпринята Бернардом П.Грослиером в Ангкоре. Им подробно описан город как центр мощной системы водохранилищ и каналов, которая обеспечивала постоянное орошение и интенсивную обработку обширных рисовых полей, но требовала при этом строго централизованного руководства жизнью сплоченной общины. Кхмеры создали аппарат управления применительно к их собственным нуждам, но и административные структуры всех других ведущих государств региона также были основаны на культе воды и плодородия. Так, бог-царь у кхмеров, тямов, бирманцев, монов или индонезийцев выполнял повсюду почти одну и ту же функцию, а их города были самым тесным образом связаны с районами поливного рисоводства. Даже Паган, расположенный в засушливой зоне Бирмы, своим существованием был обязан оросительной сети Чаусхе и был так расположен на р.Иравади, чтобы держать под контролем ирригационные объекты ниже по течению. Падение его в конце 13 в. было связано главным образом с утратой контроля за Чаусхе, а падение Ангкора в 15 в. произошло из-за разрушения его воднохозяйственных объектов во время сиамских вторжений. Города не превратились, однако, в чисто урбанизированные поселения. Материалы аэрофотосъемок показывают, что Ангкор был изрезан каналами и включал обрабатываемые угодья. Это был настоящий город-сад, в центре которого возвышался город-дворец, административное сердце страны. Специальный квартал отводился купцам, причем представители различных стран имели собственные подворья. Вокруг города, по берегам каналов и рек, раскинулись деревни, поля и насаждения плодовых деревьев.
Местные разновидности культуры Юго-Восточной Азии. На протяжении своей ранней истории различные народы Юго-Восточной Азии развивались в высшей степени индивидуально. Это особенно явственно просматривается в рисунках тканей, например на батиках - как изготовленных в Малайе, так и ввозившихся из Индии. Импортер должен был отлично представлять себе специфические запросы, характерные для населения различных районов, поскольку то, что хорошо продавалось в одном из них, могло не иметь спроса в другом. Во всех странах региона одежда состояла из одних и тех же элементов: длинный кусок ткани обертывался вокруг бедер, более короткий перекидывался через плечо, а третьим повязывалась голова. Но между бирманским "лоунджи", кхмерским "кампотом", тайским "панунгом" и малайским или индонезийским "саронгом" прослеживались заметные различия в узорах и стиле ношения. То же относится и к другим видам костюма. Официальные одеяния, которые носили при дворах бирманской Авы и сиамской Аютии, сильно отличались друг от друга. Все, что приходило из-за границы, быстро впитывалось местной культурой. Так, например, заимствованный из Индии театр теней сросся с яванским театром марионеток и приобрел совершенно отчетливый яванский характер. Сказания о перерождениях Будды в форме джатаки на языке пали, распространенные в бирманской прозе и драме, были полностью бирманизированы. Мотивы санскритских эпических поэм Рамаяна и Махабхарата использовались повсюду: в театре теней, национальных литературах, других формах искусства, в каждом конкретном случае приобретая, однако, местный колорит и местную трактовку. Аналогичным образом традиционные музыкальные ансамбли, называвшиеся на Яве "гамелан", а также связанные с ними формы танца и пения были широко распространены по всей Юго-Восточной Азии, но имели существенные местные особенности.
ЛИТЕРАТУРА
Холл Д. История Юго-Восточной Азии. М., 1958 Народы Юго-Восточной Азии. М., 1966 Бартольд В.В. Сочинения, т. 6. М., 1966 История стран Азии и Африки в Средние века. М., 1968 Татаро-монголы в Азии и Европе. М., 1970 Юго-Восточная Азия в мировой истории. М., 1977 Юго-Восточная Азия: проблемы региональной общности. М., 1977 Шпажников С.А. Религия стран Юго-Восточной Азии. М., 1980 Берзин Э.О. Юго-Восточная Азия в 13-16 вв. М., 1982

Энциклопедия Кольера. - Открытое общество . 2000 .

К югу от Китая и к востоку от Индии находится полуостровной и островной регион Юго-Восточной Азии, включающий Мьянму (Бирму), Таиланд, Индокитай (Лаос, Камбоджу, Вьетнам), Малайзию и Индонезию, а также Бруней и Сингапур. На этой территории в первые века новой эры выросла самобытная цивилизация, породившая большие города, гигантские храмы, сложные ирригационные системы, а также обширные мощные государства. Самое известное из них - держава, созданная кхмерами на землях Камбоджи со столицей в самом сердце джунглей, в районе Ангкора. Своим происхождением и в значительной степени своими основными чертами цивилизация Юго-Восточной Азии обязана влиянию Индии, в частности индуизму и буддизму. Их воздействие было настолько сильным, что современные ученые называют данную цивилизацию "индусско-буддийской". ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИНДУИСТСКО-БУДДИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ История Юго-Восточной Азии до 2 в. н.э. остается белым пятном в науке. Наиболее ранние сведения о ней содержатся в китайских письменных источниках того времени и находках археологов. В китайских династических хрониках упоминаются государства, чьи правители носили индийские имена на санскрите, а священнослужителями были представители высшей касты - брахманы. Изображения Будды того же стиля, что и в Амаравати на р.Кришна, в Южной Индии, характерные для периода между 150 и 250 н.э., были обнаружены в Таиланде, Камбодже и Аннаме (Центральный Вьетнам), и на островах Ява, Суматра и Сулавеси. Самые ранние тексты - на санскрите - были найдены на Западной Яве, Восточном Калимантане, на севере Малайи и в Камбодже. Эти надписи выполнены древним алфавитом времен Паллавов - тамильской династии, правившей с 3 по 8 в. в Канчипураме, на юго-востоке Индии. К более поздним временам относятся свидетельства, отражающие культурные веяния из других областей Индии. С северо-востока пришло одно из направлений буддизма - махаяна. Она несла на себе отпечаток мистической, сложившейся под влиянием индуизма доктрины тантризма, зародившейся в буддийском монастыре Наланда в Бихаре. С 11 в. начинает сказываться авторитет цейлонской (ланкийской) ветви буддизма. Эта ветвь буддизма - хинаяна (тхеравада) - постепенно вытеснила махаяну и индуизм из Бирмы, Таиланда, Камбоджи и Лаоса. Древнейшая культура Юго-Восточной Азии. Происхождение народов Юго-Восточной Азии. Мало что известно о генезисе и ранней миграции народов, которые под влиянием индуизма и буддизма выработали свои собственные культуры. В наши дни наиболее цивилизованные народы населяют равнины, особенно речные долины и дельтовые низменности, а также морские побережья. Относительно отсталые в хозяйственном отношении народы ведут полукочевой образ жизни в горах и других возвышенных районах. Культуры неолита, а также бронзового и железного века были принесены в Юго-Восточную Азию малайскими племенами из Юго-Западного Китая, которые подразделяются соответственно на протомалайские и предмалайские. Они и стали этническим субстратом нынешнего населения региона. Обе эти группы, вероятно, мигрировали вниз по речным долинам в сторону дельтовых и приморских районов. Южно-Китайское море, Сиамский залив и Яванское море образовывали своего рода внутренний бассейн, способствуя общности культур народов, проживавших на побережье и берегах впадающих в них рек. Материальная культура. Материальное благополучие народов Юго-Восточной Азии было основано на выращивании плодовых деревьев, интенсивном возделывании риса и рыболовстве. Системы искусственного орошения требовали сравнительно высокой плотности населения: ирригационные сооружения строились при участии больших масс людей, организованных либо под властью сильного вождя, либо, в ряде случаев, в рамках сельских общин. По-видимому, к этому времени относится появление свайных построек и использование одомашненных буйволов для вспашки полей. Существовала и "лодочная" цивилизационная культура, отличавшаяся удивительным разнообразием используемых судов разных видов и размеров. Многие семьи проводили жизнь на своих лодках, и вплоть до недавнего времени сообщение между населенными пунктами в Юго-Восточной Азии осуществлялось преимущественно по воде. Особенно высоким искусством судовождения обладали жители побережий, совершавшие дальние морские путешествия. Религия. Религия представляла собой смесь трех элементов: анимализма, культа предков и поклонения местным богам плодородия. Особенно почитались водные боги плодородия в виде нага - мифической кобры с несколькими человеческими головами. Для жителей Юго-Восточной Азии мир был наполнен таинственными силами и духами, представления о которых отражались в драматических мистериях и в дошедших до наших дней произведениях искусства. С культом предков было связано строительство мегалитов, в которых помещали останки умерших вождей. Проникновение индийской культуры. Проникновение индуизма и буддизма в Юго-Восточную Азию, по-видимому, началось еще до 2 в. н.э. Индуизм насаждался правителями местных государств, стремившимися подражать пышности индийских дворов. Буддизм приносили с собой нищенствующие буддийские монахи (бхиксу), основывавшие монастыри. Правители, принимавшие индуизм, приглашали индийских брахманов для отправления ритуалов обожествления монархов путем их отождествления с одним из высших индуистских богов - Шивой, Вишну или Харихарой, (божеством, соединяющим черты двух первых). Новые имена правителей часто указывали на богов, с которыми они отождествлялись (Исанаварман - "Любимец Шивы", Индраварман - "Любимец Индры" и Джайяварман - "Любимец победы"). Широкое использование суффикса "-варман" в именах, по-видимому, уходит корнями к Паллавам. Поначалу это был ритуальный суффикс кшатриев - сословия (варны) воинов и вождей в Древней Индии, но позже он утратил сословное значение и употреблялся для обозначения членов правящего класса. Кроме брахманов, властители должны были приглашать специалистов по сооружению подобающих святилищ для поклонения богу-царю. Постепенно санскрит стал священным придворным языком. Со временем индийское письмо было адаптировано для первых литературных произведений на местных языках. Великолепными примерами этого служат наиболее ранние из дошедших до нас надписей на яванском, малайском, монском и кхмерском языках. Для легитимизации правителей Юго-Восточной Азии брахманы использовали мифические образы, взятые из эпических поэм Рамаяна и Махабхарата, а также из пуран (сборников религиозных мифов и гимнов) и других текстов, содержащих мифическую генеалогию царских фамилий области Ганга. Они насаждали также систему управления, изложенную в Артхашастре (Трактате о политике и государстве), индийскую астрологию и индийские календари. В этот процесс важный вклад внесли и сами жители Юго-Восточной Азии, многие из которых совершали паломничество в Индию для изучения священных текстов. Ранние шиваитские надписи указывают на то, что в основе государственной религии лежал культ царской линги (фаллического символа), в которой, как считалось, концентрировалась магическая сила бога-царя, обеспечивавшая благоденствие государства. Таким образом, автохтонный культ плодородия был облачен в индийские одежды РАННИЕ ИНДУИЗИРОВАННЫЕ ГОСУДАРСТВА Фунань. Первые находившиеся под индийским влиянием царские дворы, известные историкам, появились к концу 2 в. н.э. в трех областях: а) в дельте Меконга, б) на побережье современного Вьетнама, к югу от Хюэ, и в) на севере Малайи. Название "Фунань", под которым известно государство, располагавшееся в дельте Меконга, встречается в китайских источниках и представляет собой производное от древнекхмерского слова "гора". Для китайцев Фунань означала страну "царя горы". Китайские источники сообщают, что ее правящая династия была основана брахманом по имени Каундинья, женившимся на предводительнице одного из местных племен. В основу этой легенды была положена местная версия династического мифа Паллавов, в котором основательницей рода была принцесса Нага - мифическая девятиголовая кобра, богиня воды. Позже Нагу в качестве священного символа переняли у Фунани кхмеры, и она стала непременным атрибутом иконографии кхмерской столицы Ангкора. Считалось, что процветание страны поддерживается еженощным соединением кхмерских царей и принцессы Наги. В первой половине 3 в. Фунань превратилась в мощную империю под управлением царя, чье имя упоминается в китайских хрониках как Фан Шиман. Корабли этого монарха господствовали на морях, а государства на землях нижнего течения Меконга вплоть до северных районов п-ова Малакка были его вассалами. Фан Шиман принял титул магараджи, или "великого правителя", направил одно посольство ко двору Мурунды в Индию, а другое в Китай. Некто Канг Тай, которого китайский император направил с ответным посольством, оставил первое описание Фунани. Ее последующие правители расширили территорию государства и его заморскую торговлю. Как следует из сохранившихся надписей, одной из задач царской власти было развитие ирригации. Крупномасштабные работы по созданию оросительных систем часто связывались со святилищами, где хранились следы Вишну. Подобно Риму в Европе, Фунань оставила многие элементы своей культуры в наследство сменившим ее государствам, но в середине 6 в. под напором набиравших силу кхмеров влияние самой Фунани сходит на нет. Китайцы называли кхмерское государство Ченла и сообщали, что поначалу оно было вассалом Фунани. Никакого объяснения этого названия не обнаружено. На протяжении столетия, предшествовавшего вступлению на престол кхмерского царя Джайявармана II в 802, китайские источники упоминают о двух государствах: Ченла Земли и Ченла Воды. До сих пор мало что известно об их истории. Название "Ченла" упоминалось еще долгое время после основания великого кхмерского города Ангкор. Тьямпа (Чампа). Историческая вьетнамская область Аннам богата археологическими памятниками народа, известного как тямы (чамы). Впервые в истории они упоминаются как линь-и в донесениях китайского наместника севернее расположенного Намвьета: высокопоставленный чиновник жаловался на набеги тямов. До сих пор остается невыясненным, каким образом к ним проникали индийские веяния. Самые ранние надписи, датированные ок. 400 н.э., свидетельствуют о том, что придворной религией у них был шиваизм. Одна из надписей связана с самой древней лингой, обнаруженной в Юго-Восточной Азии. Ранняя история тямов представляет собой непрерывную череду попыток экспансии на север как сухопутным, так и морским путями, что вынудило китайцев предпринять против них карательные экспедиции. Вьетнамцы в то время населяли земли, граница которых на юге лишь ненамного выходила за пределы области Тонкин, занимающей северную часть современного Вьетнама. После освобождения от китайского владычества в 939 между вьетнамцами и тямами развернулась длительная борьба за обладание землями к югу от Тонкина. В конечном итоге, после падения Тьямпы в 15 в. испытавшая сильное китайское воздействие вьетнамская культура вытеснила индуизированную культуру тямов. Государства на полуострове Малакка. Скудные сведения об этих государствах имеются в китайских источниках. Более ценную информацию содержат надписи, выполненные древнейшим письмом Паллавов, самые ранние из которых относятся к концу 4 в. Ранние индонезийские государства. Самые первые известные нам надписи на Яве относятся примерно к 450. Они были сделаны царем Тарумы на Западной Яве - Пурнаварманом, который начал строительство оросительных систем и воздвиг храм, посвященный богу Вишну. На востоке Калимантана, в районе Кутей, на р.Махакам, найдены относящиеся к началу 5 в. надписи некоего царя Мулавармана, но о дальнейшей судьбе его державы ничего не известно. В китайских источниках упоминается существование индуизированных государств на Суматре начиная с 5 в., обнаруженные надписи датируются не ранее конца 7 в. Юго-Восточная Азия ок. 500 г. н. э.

В первые века нашей эры появление буддизма и индуизма в Юго-Восточной Азии (от Лаоса до Сингапура) положило конец местным древним культам.
Индийское влияние
В Камбодже и на Яве индийское влияние объясняет культурно-религиозную эволюцию, а также связанные с ней изменения в изобразительном искусстве. Повсюду возводятся храмы и ступы, свидетельствующие о пришествии новых культов. Где-то с VIII века они видоизменяются, адаптируясь к местным условиям. В Камбодже в начале XII века был создан колоссальный храмовый комплекс в Ангкор-Вате; спустя столетие - не менее грандиозный архитектурный комплекс с тысячами скульптур в Ангкор - Томе. Глубокая эволюция индийского искусства выразилась как в общем усилении монументальности, так и в приумножении декоративно-зрелищных элементов. Еще один пример зрелищности в искусстве стран Юго – Восточной Азии – колоссальный пятиэтажный храм – пирамида в Боробудуре на острове Ява (Индонезия) с тысячами статуй и восхитительными барельефами на темы индуистской мифологии

Великие храмы Ангкора.

a144221441294.jpgМежду IX и XV веками династия кхмерских королей основала столицу и построила гигантский храм – Ангкор –Ват. Ансамбль его симметричен: вокруг центральной постройки расположены более приземистые, связанные линиями, воспроизводящими траектории небесных светил. Это поражающее взгляд сооружение – один из крупнейших архитектурных памятников мира. Оно окружено мощеными дорогами, крытыми улицами и извилистыми рвами. Длина главного здания составляет сотни метров, высота – все 60 м. Все сооружения комплекса возведены из каменных блоков, уложенных один поверх другого без цемента: они держатся благодаря системе особых зарубок.Та же строительная техника использована в соседних фигурных башнях храма Байон в Ангкор – Томе. Его горообразные башни несут на себе колоссальное изображение ликов Будды и похожи скорее на творения природы, а не человеческих рук.

Повторяющиеся скульптурные изображения.

a139221456294.jpgИскусство Камбоджи и Индонезии – это не только культовые сооружения, но также пышные дворцы, высящиеся как рукотворные горы среди моря джунглей. Одна из удивительных особенностей архитектуры Юго–Восточной Азии – принцип умножения, повторяемости. Название города-дворца Боробудур на индонезийском острове Ява означает «множество Будд».Это - один из главных центров буддизма в регионе, известном своими высокогорными равнинами, на которых выстроились в ряд сотни ступ, сотни статуй Будды, закрытых своеобразными каменными колпаками- клетками. Все эти статуи почти одинаковы и отличаются только положением рук, означающим зашифрованные жесты - мудры.В Ангкор-Вате декорированные барельефы с фризами, украшенными изображениями апсар- небесных танцовщиц,- представляют собой другой пример многократного повторения изображений. В индуистской религии апсары ублажают своими танцами богов, но обычных смертных совращают с пути истинного. Бесконечный ряд грациозных силуэтов усиливает зрительную иллюзию движения.
Источник -